Последний секретный агент: Шпионка Его Величества в тылу нацистов - Джуд Добсон

Я всегда жила с опасением, что меня обнаружат с помощью пеленгационного оборудования. Как только группа радиопеленгации ловила сигнал, она сразу же сообщала гестапо, и вас могли вычислить очень быстро. Патрули ездили вокруг на машинах, сужая область поиска. Иногда они даже ходили пешком.

Был случай, когда я почувствовала, что нахожусь на грани провала и мне нужна помощь. Я собирала информацию для своего следующего сеанса связи в том месте, где прежде продавала мыло немецким солдатам и видела несколько танков. Мое сердце упало: неподалеку стоял пеленгационный фургон. В нем сидели несколько человек – мужчина, женщина, ребенок и младенец. Я уже видела этот фургон пару дней назад, сразу после того, как передала в Лондон информацию о позициях немецких войск. К счастью, тогда они не успели меня засечь – и я сразу двинулась дальше, уехав довольно далеко на своем велосипеде. На следующий день бомбардировщики нанесли удар по позиции, о которой я тогда сообщила.

И вот теперь я не просто продавала немцам мыло, я объявляла им смертный приговор. Но заметили ли они меня? И видели ли они меня тогда, в прошлый раз? Я их точно видела. Если бы они правда меня заметили, они бы точно смогли сложить два плюс два: «Она была в том месте, и его разбомбили. Теперь она здесь, и позже сюда прилетят бомбы. Следовательно, эта продавщица мыла – радистка». Они не были дураками. Я сразу же воспользовалась системой курьеров – Катя связалась с Лиз, а Лиз передала мое сообщение Клоду: «Их нужно ликвидировать». Что и было сделано.

Когда мы с Катей снова встретились несколько дней спустя, она сказала мне, что в фургон бросили гранату. Все четверо погибли. Когда я сообщала о том фургоне, я понимала, что женщина и дети, которых я видела, скорее всего, тоже погибнут. Устранить только водителя – немецкого радиста – было бы слишком трудно. Я не знала, коллаборационистка ли та женщина, или ее просто похитили и удерживали вместе с детьми, чтобы фургон выглядел более безобидно. Конечно же, я надеялась, что это не так, но, скорее всего, верно было второе. Фургон был того типа, который используют местные жители, – для доставки грузов, белья из прачечных и тому подобного. Немецкий водитель в гражданской одежде разъезжал на нем от фермы к ферме, от деревни к деревне. Когда в салоне вместе с ним сидела женщина с детьми, это выглядело еще менее подозрительно. Мне было интересно, что чувствовали те патриоты, которые бросили в их автомобиль гранату. Знали ли они, кто эти пассажиры – коллаборационисты или заложники? Я подозревала, что на результат это не влияло.

В группе Сопротивления гранаты умели бросать даже самые благовоспитанные леди. Когда я в следующий раз вечером в доме Поля увидела Симону, она мне сказала, что недавно ей пришлось действовать на основании чьей-то наводки. Поль добавил, что руки у нее крепкие.

* * *

Пока я была в этом районе, пусть и недолго, Поль организовал для меня встречу с некоторыми членами местного комитета, чтобы я обучила их пользоваться радиомаяком «Эврика», – так они могли бы направлять самолеты в нужное место для посадки. Я понимала, что все готовятся к скорой высадке союзников на континенте. Жизнь и раньше была непростой, но теперь она станет еще тяжелее. Немцы явно не собирались так просто сдаваться.

Клод приехал, чтобы сообщить: у нас есть срочное задание в Париже. «Они нашли там радиостанцию. Нас кто-то предал», – объявил он мне.

Поскольку поблизости не было больше ни одного агента УСО, мне пришлось сесть на поезд до Парижа вместе с Клодом. Радист был ранен, пострадали и другие – и нам нужно было срочно их вытащить. Мне предстояло связаться с Лондоном и получить информацию о планах по использованию «Лайсендера» для их эвакуации.

Эта поездка давала шанс наладить отношения с Клодом, учитывая, как непросто складывались наши предыдущие контакты. Последний из них также был связан с поездкой на поезде в Париж, только я узнала об этом постфактум. Радиоприемник сбросили в то же время, что и меня, но сломался один клапан. Пока мы с Рене были в ознакомительной поездке, Клод раздобыл новый клапан и отправил Катю в Париж с исправной радиостанцией – вместо той, которую так и не удалось найти после гибели радиста (безусловно, это была рискованная профессия). Клод решил отправить туда радиостанцию, надеясь, что вскоре найдется новый радист.

Когда мы с Рене вернулись, я была очень зла на Клода: он принял это решение, не посоветовавшись со мной. И дала ему понять, что чувствую:

– Ты же знаешь, я хотела этот комплект отдать Морису (Владимиру). Это моя радиостанция, с которой я могу делать все что захочу, и ты не должен был ее отдавать.

Я почувствовала дежавю. Колониальные предрассудки снова дали о себе знать, и я увидела знакомое выражение на его лице. Вновь белая женщина говорила ему, что делать. Для меня же дело было вовсе не в расовой принадлежности – просто он не должен был принимать это решение, не посоветовавшись со мной.

– Но у тебя же есть три станции, – возразил Клод, – и тебе не нужна еще одна.

И тут меня осенило: возможно, Лондон не сообщил Клоду, что в моем распоряжении гораздо больше станций, чем те три, спрятанные у моих «бабушки и дедушки» и двух других фермеров. Значит, на Бейкер-стрит не посчитали нужным делиться с ним этой информацией? Я задалась вопросом, что это может значить. В любом случае радиостанции уже не было. Приходилось думать о более важных вещах, поэтому я просто выбросила это из головы.

Клод сообщил, что люди, которых следовало эвакуировать в Англию, укрылись в ресторане La Coupole, считавшемся безопасным убежищем. Услышав это название, я невольно улыбнулась: в юности дедушка часто приводил меня туда, и память об этом грела душу. Конечно, когда мы приехали, я поняла, что Париж 1944 года был совсем не похож на тот Париж, который я знала. Впрочем, я тоже отличалась от той беззаботной девушки-подростка, которой была тогда, в 1930-х.

Я предполагала, что Иван все еще служил управляющим La Coupole, поскольку в качестве места расположения радиостанции, которую я должна была использовать, указывался его домашний адрес. Меня не удивило, что Иван присоединился к Сопротивлению. Разве могло быть иначе? Его не было дома, когда я выполняла свою работу, но я и не ожидала его там увидеть. Я выполнила свои обязанности и передала необходимые распоряжения, чтобы обеспечить эвакуацию раненых.

Ходили слухи, что теперь La Coupole буквально кишит немцами, которые подозревали, что это агентурная точка. Мне явно не стоило рассчитывать, что я