Барыня Друидка 2 - Елена Шатилова

— Но, позвольте! Я, подслушивал, прошу прощения, не сначала, но вы же говорили о восстановлении родника? При чём здесь Управитель, это же…?

— Скотский дар, — опять улыбнулась ему с превосходством на лице.

Новый знакомец замолчал, а нам как-то неудобно было продолжать прерванный разговор, словно его здесь нет. Мне даже в какой-то момент показалось, что он хочет уходить на своё место. Ну да, все, кто слышали меня, смотрели презрительно.

Вот же уроды зажравшиеся!

— Разрешите? — он попросил папку верификатора, мой друг вопросительно посмотрел на меня, я кивнула.

Да пусть читает и захлебнётся своим ничтожеством. Судя по вопросу про университет, он какой-то профессор.

Юрий Степанович очень медленно читал, казалось, он заучивает текст наизусть. Почему я так решила, а потому что он своеобразно водил пальцем по листу. То вёл строго по строчкам, по полю справа, потом словно ставил акценты в самом тексте.

Мне надоело сидеть молча, а продолжать говорить о восстановлении родника было неудобно, ведь мы отвлечём нового знакомого. Поэтому я тихо спросила о другом деле: есть ли торговые места, чтобы купить стеклянную тару.

— Мне бы такую, чтобы с герметичной крышкой, под эфирное масло, — показала размер примерно в пятьдесят миллилитров.

Тимофей Андреевич задумался.

— На Верхнем базаре есть торговая лавка от стекольного завода, — не отрываясь от текста, вклинился Юрий Степанович, продолжая с кислым лицом читать текст.

Вот же… затычка вредная.

— Да, спасибо, сударь, — верификатор поблагодарил его. — Что-то не подумал. И бумагу можно будет там же купить.

— Вы же не получали образования! — профессор утвердил, а не спросил.

— Как я уже говорила графу Гудовичу Льву Яковлевичу, то, что я не училась в ваших университетах — это лучшее, что могло произойти в моей недолгой магической карьере, — постаралась говорить нейтрально.

Тимофей Андреевич ошарашено на меня посмотрел, видно, удивился, что я знакома с графом или от моего хамства.

— Вы не могли это написать! — новый знакомый продолжал наезжать, проигнорировав грубость с моей стороны.

Мы вроде говорили тихо, но всё равно привлекли внимание всех окружающих.

— Естественное писала не я, для этого у меня есть помощница, которая записывает с моих слов, — я улыбнулась Веронике, которая дышать боялась от страха — вот же заячья душа, всего боится.

— Откуда вы черпали базу? — допрос продолжался.

— У себя из головы, — я показательно постучала по виску пальцем.

Юрий Степанович пристально на меня посмотрел, и я почувствовала слабое давление на лоб. Опаньки, он тоже маг Разума! Вон как беситься, потому что ложь не чувствует. Интересно, насколько законно применение магии в обычной жизни?

Я коснулась пальцем виска и следом отрицательно помотала головой. Мужчина встрепенулся, понял, что я заметила воздействие и явно не ожидал этого.

— Вы не можете этого знать, здесь очень глубокие знания по биологии, некоторые аспекты только начали обсуждать. Откуда у вас доступ… — профессор продолжал наезжать меня.

— Знаете, уважаемый, прежде чем обвинять — докажите! Попытайтесь найти труды по этой теме, расшибите голову. И не найдя доказательств, приезжайте ко мне в поместье и посмотрите на всё своими глазами! — хотелось ответить грубей, намного грубей, поэтому пришлось подбирать слова, от этого я буквально процедила слова.

Юрий Степанович запыхтел. А те, кто за нами наблюдал, сидели с вытянутыми лицами. У нас и так был напряжённый разговор, а сейчас грозил перейти в перепалку. Но, как ни странно, мне доставило удовольствие прилюдно поставить на место профессора. И главное, не я напросилась на разговор.

Мужчина ничего не ответил, потому что нечего. Он, скорей всего пытался вспомнить хоть одного деятеля с трудами по подобной теме, но не преуспел. Поэтому вернулся к изучению бумаг.

— Так, на чём мы остановились. Ах да… — я села поудобней и обратилась к Тимофею Андреевичу. — Вероника, записывай, — тронула рукой застывшую компаньонку.

Она дёрнулась и, судорожно поправив планшетку с листами, взяла ручку.

— Я заметила, когда токи земли приближаются к владениям другой стихии, в данном случае берём воду, то они не проникают вглубь, а огибают. Спора не должно быть, скорей строгое разграничение, может частичное взаимодействие. Но как раз это и позволяет видеть зоны, через которые можно управлять процессом, — я говорила, а сама боковым зрение смотрела на профессора, у него смешно дёргалось ухо, и я едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

— Чтобы не было спора, должно быть равновесие, — верификатор сделал уточнение.

Я и так об этом знала, что все дары имеют одинаковый вес. Есть, конечно, нюансы, но в них мы не будем лезть.

— В нашем деле это пока не имеет значения, но уточнение важное, — я хитро улыбнулась. — Так вот, по форме возникших полостей я и увидела резервуар с водой и препятствия.

— Вот к тому, как вы видите у меня больше всего вопросов…

Юрий Степанович устал разрываться между текстом и нашим разговором и, сжав губы, посмотрел на верификатора. Видно умение слушать и читать не входит в его сильные стороны. Это в наше время человек не мыслит себя за одним делом. Себя помню, когда ещё в школе делала уроки под музыку или какой-нибудь фильм.

— Ну вы же чувствуете потоки? — спросила я, Тимофей Андреевич кивнул. — Картина же возникает перед глазами? Расстояние можете определить, объём воздушной массы, которую захватываете?

— Да.

— Всё, я поняла в чём причина! Отсутствовало практическое применение. Даже если были какие-то наработки, их просто игнорировали, — я перевела взгляд на Юрия Семёновича, у него был очень говорящий взгляд. Недоверие, сомнение… Он сморщил лоб и ушёл в себя. Через пару секунд он открыл рот.

— Да, есть такая теория, вы правы, не нашла поддержки из-за отсутствия практического применения.

Ой, как трудно ему было осознавать, что его обвинения с самого начала были абсурдны. Во взгляде читался интерес к моей персоне.

— Только не нужно говорить, что я и к этим материалам имела доступ… Продолжим, — я кивнула Веронике. — Давайте опустим пользу для повседневной жизни, сделаем уклон на развитие. Вот стакан, — я поставила перед ним пустой сосуд. — Закройте глаза и направьте на него поток. Следите за изгибами, как меняется скорость, по всем мелким нюансам мозг научится строить картинки.

Тимофей Андреевич выставил правую руку по направлению к посуде. Повеяло ветерком. Лицо у него было очень сосредоточенное. Напряжение,