Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

мере я уже в который раз слышу, как они их так называют. Это могло быть названием расы, народа или территориальное название, типа «москвичи», а может и вовсе аналог слов: хозяева и господа. А что, вполне по смыслу подходим, впрочем, как и остальное. Поэтому я не мог с точностью сказать, какое у стражей настоящее название. Быть может дикари их одним способом зовут, а сами стражи совсем другим. Может гулхары это вовсе оскорбление, поэтому стоило быть аккуратней, а то так назову кого-нибудь и оскорблю, за что огребу проблем.

Второй момент — религия. Один из дикарей сказал слово, которое я перевел, как молиться, но кто гарантирует, что правильно? Может верить, что пронесет, а совсем не возносить молитвы высшему разуму, ну или кто здесь выступает в качестве богов. Никаких характерных ритуалов, песнопений или ещё какой-то дичи не увидел, как и икон с идолами, поэтому есть ли у местных вера или нет оставался открытым. Любопытный вопрос, учитывая, что у них здесь есть реальные существа, что по силе подобны богам. Может они молятся великому Ктулху, какому-то убер монстру запредельному ранга? Плевать на самом деле, мне хватает общего понимания, так что пока можно обойтись и без этого.

Слушал разговоры ещё минут двадцать. Убедился, что ничего путного дикари не скажут. Только и могут что переживать за свои жизни, обсуждать гулхаров и всё. Плевать на них, лучше спать пойду, что и сделал.

***

Утром, хочешь того или нет, по всем проходила волна от ошейника и выступала в качестве будильника. Я потянулся, сладко зевнул, насколько это можно, когда спишь на жесткой подстилке и куске соломы. Ужасные условия ещё одна из причин, почему следует выбраться отсюда как можно скорее.

Я было хотел поймать Шера, чтобы расспросить его на тему волнующих вопросов, но с удивлением обнаружил, что нас подняли раньше, чем обычно. Не прошло и минуты, как раздался следующий приказ и пришлось спешно топать на улицу, чтобы не словить бодрящий набор ощущений.

Выглядела общая процессия как толпа зомби, что следует за своим повелителем. Таг, будь он неладен, встал перед строем и объяснил, что от нас требуется. Большей части рабов следовало отправиться в город, собрать останки монстров, притащить сюда то ценное, что можно разделать, а остальное утилизировать. Это мой свободный перевод его фразы:

— А ну пошевеливайтесь, уроды, нужно расчистить улицы города от дерьма!

Ну уроды и зашевелились в нужную сторону. Дальше нас распределили на отряды по пять разумных и мы гуськом побежали наводить порядок. Приказу рад я не был, но воспользовался ситуацией сполна, чтобы изучить ближайшую территорию. Как располагались улицы, где какие здания стояли, где собирались наиболее сильные маги и так далее.

От рабских домов, вдоль стены, через казарму к воротом. Казарма — это такое здоровое квадратное здание, где под сотню магов тусуется. Крепость в крепости. Со стороны выглядит внушительно, а если магическим зрением глянуть — как фейерверк под новый год. На воротах при выходе с территории дворца есть посты, патрульные ходят вдоль стен. Пробежали через выход, дальше вниз по дороге своим ходом. Мимо крупных особняков, потом тех, что помельче и так пока в городе не оказались.

Уборка в городе ничем интересным не отличалась. Знаете, жизнь раба вообще скучная. Делай, что говорят и ни о чем не думай. Нами руководили маги, которые и показывали, где находятся изрядно порубленные куски ночного монстра.

По встреченным разрушениям, я мысленно восстановил ту часть сражения, которую не увидел. Монстр действительно разделился на части, только на мою долю выпало увидеть девять кусков, а ведь были и другие группы уборщиков. То есть можно утверждать, что чудовище разделилось больше, чем на пятьдесят кусков.

Да, это наверняка снизило его боевую мощь, но и остатков хватило, чтобы знатно потрепать город. То тут, то там встречались разломы, следы применения заклинаний, выбитые двери и окна в домах. Город заплатил свою цену за вторжение. Не фатальную, но готов спорить, что пара десятков разумных погибла. Интересно, это большие потери для местных или нет? Как у них вообще с рождаемостью? Может есть сложности, учитывая их силу и изолированный образ жизни, поэтому каждый член общества на счету. А может наоборот, ценность нулевая, так как ресурсов на всех мало, из-за чего смерти только облегчают жизнь остальным.

На улицах, пока убирались, не скажу, что видел много гулхар. При желание их всех можно пересчитать, что невозможно в действительно большом городе. Так что деревня есть деревня, пусть и большая. Но сколько ещё таких поселений разбросано по острову? Я ведь сейчас находился на краю. Сам город занимал малую часть одного острова, а их здесь три сцеплено. Если здесь живет тысяч пять гулхар, а поселений хотя бы штук десять, то это пятьдесят тысяч. Много или мало? По меркам Земли — капля. Но вдруг я ошибаюсь в расчётах. Они ведь пальцем в небо, скорее мысли вслух, но точно уж не факты.

Когда нас подводили к очередному куску монстра, то господин маг, провались он сквозь землю, говорил, что нужно с ним сделать. Какую часть отделить, а какую выбросить. Собирали по большей части внутренние органы, клыки и кости. Удивительно, но не в каждом мини-монстре встречалось сразу всё. Какие-то органы были только в отдельных частях, чему я быстро перестал удивляться, принял это как данность. Не уверен, что это вообще органы были. Но явно какие-то ценные образования, раз их столь бережно собирали.

Меня к этому, кстати, не подпустили, использовали только как грубую силу, когда надо было оттащить тушу. Расчленением же занимались, по всей видимости, специально обученные рабы. Это я понял по одному из разговоров, который удалось подслушать и расшифровать позже.

Дикари из моей четверки ничем не выделялись. Обычные, худые и жилистые, не особо чистые, как говорится, побитые жизнью. Я и сам сейчас не особо лучше выглядел. Один из них меньше других, низкорослый такой, именно ему и досталась разделка туш. Кто он мне было плевать, поэтому не стал даже имя запоминать. Тут ещё хрен поймешь, как их зовут и что они произносят, то ли имя, то ли очередное слово.

— Эй, чужак, давай тащи, чего встал, — было типичное обращение в мою сторону.

— Хочу и стою, — пробовал я говорить на их языке.

— Что ты сказал? — и в ответ лишь смех, — Совсем дурной? Говоришь как ребенок.

Со стороны выглядело это иначе. Ко мне обращались, минута уходила на то, чтобы сообразить, чего они хотят, от