Твой малыш станет нашим - Эльза Ярс

— Галя, мы рожаем! Тут открытие уже полным ходом, зови Петровну!

Какое открытие и кто такая Петровна ни Дмитрий, ни Ксения спросить не успели: мужчину вытолкали в общий коридор, а девушку увели в недра этой «Бастилии».

Дмитрию оставалось только ждать. Он ходил из угла в угол по безликому помещению больничного корпуса, от одной серой стены до другой и переживал за свою девочку. За это время он успел проклясть свою несдержанность, Ксюшину настойчивость и способность племянника к размножению.

Наконец, Бовин догадался оповестить о случившемся родителей супруги. Он позвонил Роману, сообщил, что у Ксюши начались схватки, и они уехали рожать. Галина отобрала у мужа телефон и строго наказала Дмитрию звонить им каждый час, чтобы они не мучились в неизвестности. Пришлось пообещать. А кто ему будет каждый час сообщать новости?

Вдруг дверь, ведущая в родильное отделение, открылась и оттуда выбежала та же акушерка, что была на приёме.

— Вы Дмитрий? Бовин? — запыхавшись, спросила она мужчину.

— Я, что случилось? Что-то с Ксюшей? — Дмитрий почувствовал подступающий приступ тахикардии, хотя понятия не имел что это такое. Ему казалось, что у него сейчас сердце выпрыгнет от волнения!

— Нет, что вы! Она всего лишь рожает, — «успокоила» его женщина в белом халате, а Дмитрий, спустя лишь пару секунд, понял, что та над ним откровенно издевается. — Она просит вас присутствовать на родах. Пойдёте или в окопе отсидитесь? — скептически посмотрела женщина на, бледнеющего на глазах, мужчину.

«А с виду ничего так — бравый парень. А сам, поди, ещё, в обморок грохнется» — решила для себя акушерка.

«Откуда она могла знать о его военном прошлом?!» — недоумевал в этот момент Дмитрий. Ничто не могло подстегнуть военного, пусть и бывшего, к действию, чем намёк на то, что он трус! Какой ещё окоп?! Если он нужен своей девочке, то он будет с ней рядом, и никто его не остановит!

* * *

Ксения изо всех сил тужилась, лёжа на неудобном «пыточном» кресле. По вискам у неё стекал пот, а сорочка на груди давно промокла. Одной рукой девушка держалась за ручку для опоры, другая рука лежала рядом с воткнутым в неё катетером. Она не знала, что именно ей вводят, но этот препарат совершенно не уменьшал её мук. Боль во время схваток была адской!

Всё её тело, словно окунали в жернова, которые с удовольствием мелили её кости и мышцы, начиная от спины и заканчивая шеей. Бёдра сводило судорогами, живот нещадно болел, поясница... Ксюша боялась, что не сможет больше использовать её по прямому назначению и останется прикованной к инвалидному креслу калекой. Девушка была уверена, что позвоночник тоже решил выйти из её тела, чтобы увидеть этот мир!

Стоило схваткам ослабнуть, как она вздохнула с облегчением. Но не тут-то было! Начался следующий этап — потуги! И как же это было тяжело и неудобно! И зачем только женщины столько раз рожают? Мама! Бедная её мама, так мучилась целых пять раз! Кошмар! От воспоминаний о маме у девушки на глазах непроизвольно выступили слёзы.

— Чего ревём? Скоро уже всё закончится, — обратилась к роженице врач.

— Я вспомнила о маме, — зачем-то пояснила Ксюша.

— Вовремя! Скоро сама мамкой станешь! В следующий раз, когда решишь с матерью поспорить, вспомни, как она с тобой мучилась. Тужься, давай!

И Ксюша тужилась. Изо всех сил тужилась, но ребёнок был крупный, и у неё просто не хватало сил вытолкнуть этого богатыря из себя. Девушка снова заплакала. От отчаяния, от чувства собственной беспомощности, от дикой усталости.

— Так дело не пойдёт! Резать уже поздно, придётся самой. Это твой сын, и от тебя сейчас зависит, увидит ли он этот мир, — напутствовала её акушерка.

А девушке окончательно стало нехорошо после этих слов! Из-за неё Даня может погибнуть! Что же делать?!

— Дмитрий! Позовите моего мужа! — закричала она, как ненормальная.

— С ума сошла? Неположенно! — отбрила врач. — Антисанитарии мне тут ещё не хватало!

— Петровна, а может правда позвать? Я видела, он там, в коридоре мается, — влезла в разговор акушерка.

Врач недовольно зыркнула на обессиленную, бледную пациентку и на переживающую акушерку, а затем махнула на них рукой. «Уж лучше пару микробов пережить, чем дитя задушить» — решила бывалая женщина.

Дмитрий вошёл в родовую будучи одетым в бахилы, маску, халат (тот едва сходился на его широких плечах) и медицинскую шапочку. Только беспокойство в родных глазах помогло Ксении узнать в этом «камуфляже» родного мужа.

— Папаша, — обратилась женщина-врач к мужчине, — у нас очень сложная ситуация. Вашей жене нужно как можно быстрее разродиться, иначе это может привести к осложнениям или более негативным последствиям для ребёнка. Помогите ей! По моей команде...

Дмитрий тут же встал около уставшей девушки и крепко сжал ту за руку. Ему было невыносимо смотреть на то, как она страдает. Муки любимой женщины это что-то из разряда самых изощрённых пыток!

— Тужься!

— Давай родная! — в унисон с врачом стал подбадривать мужчина.

— Сильнее! — последовал новый приказ.

— Ещё! — повторил Дмитрий.

Ксюша вцепилась мёртвой хваткой в ладонь любимого и изо всех сил стала тужиться.

— Есть! — довольно провозгласила врач.

Всё заняло от силы пять минут, а у Дмитрия по спине струился пот, руки лихорадочно тряслись, а сердце выпрыгивало из груди. Он смотрел на ревущую от облегчения жену и поражался силе и стойкости этой хрупкой женщины. Это насколько надо любить пришедшего в этот мир человека, чтобы безропотно переносить такие мучения?!

Пока отрезали пуповину и осматривали ребёнка, Дмитрий наклонился и погладил Ксюшу по голове, поцеловал намокший лоб, а затем прислонился к ней своим.

— Ты у меня самая сильная и смелая! Умничка моя! — прошептал ей тихо на ухо.

Ксения фыркнула и парировала:

— Смелой я буду, если решусь на такое ещё раз.

— Нет! — тут же возразил Бовин. — Нам и Даника с лихвой хватит!

— Уже думаете о втором? Молодцы! — похвалила новоявленных родителей подошедшая акушерка.

— Нет! — резко ответил Бовин.

— Да! — ответила Ксюша.

— Я такого больше не переживу! — упирался Дмитрий.

Больше препирательств молодых родителей никто не слушал. Маленький, розово-фиолетовый комочек с ручками и ножками был аккуратно завёрнут и водружён на грудь молодой мамочки. Он недовольно ворочал губами, кряхтел и шевелил тонкими пальчиками.

Ксюша осторожно погладила тёмные волосики на голове младенца, а затем снова расплакалась. Какой же он красивый!

У Дмитрия же в горле встал ком непреодолимых размеров! Он смотрел на картину, вечную как мир, и не мог подобрать слов. Мать и дитя.