Наша борьба. 1968 год: оглядываясь с недоумением - Гётц Али

ГДР (Штази). А главное, ему удалось разговорить непосредственных участников событий, в том числе самого террориста-подрывника Альберта Фихтера (1947 г. рожд.). Этот шваб, выходец из семьи врачей, в 1968—69 гг. примкнул к группе Дитера Кунцельмана, которая вскоре стала именовать себя «Тупамарос Западного Берлина»[334]. Иначе говоря, Фихтер принадлежал к одной из вызревших внутри движения-68 ультрарадикальных организаций, которые начали расти как грибы после покушения на Руди Дучке. После неудачи Фихтер надолго исчез из поля зрения. Энергичные действия Краусхаара привели к тому, что летом 2004 года он попросил «у еврейской общины Берлина прощения за это злодеяние»[335].

Фихтер находился под идейным руководством Кунцельмана, который, по его словам, уже в те времена непрестанно проклинал «грязных евреев». В октябре 1969 года Кунцельман посетил тренировочный лагерь палестинских террористов и там, по его собственному признанию, «точно узнал, как делать бомбы с часовым механизмом». В начале ноября он вернулся в Берлин. Неудавшийся теракт вписался в логику «антиимпериалистической освободительной борьбы народов», быстро утвердившуюся среди активистов движения-68 и его симпатизантов.

Куда завела эта логика, обнаружилось спустя полгода после провалившейся попытки покушения – 9 июня 1969 года, когда первый, только что назначенный посол Израиля в ФРГ Ашер Бен-Натан должен был по приглашению Союза еврейских студентов Германии выступать в университете Франкфурта с лекцией «Мир на Ближнем Востоке». Горластая леворадикальная часть слушателей приветствовала посла речевкой: «Не спеши сесть – ФАТХ уже здесь!» Когда Бен-Натан начал защищать Израиль и его политику, кто-то перерезал шнур микрофона, и послышались крики: «Сионисты – вон из Германии!»

Через два дня после скандала во Франкфурте Бен-Натан должен был посетить Гамбург. Союз немецких студентов объявил: «Представитель высшей расы Ашер Бен-Натан не будет выступать в Гамбурге». Неизвестный автор этой декларации проявил себя как один из тех авторитарных носителей антиавторитарной идеологии, которые, основательно изучив эпоху национал-социализма, научились с помощью легких манипуляций придавать добытым знаниям антисемитскую направленность. По их мнению, Бен-Натан знал, как «виртуозно использовать в интересах правящего класса Израиля» боязнь боннских властей заслужить упреки в антисемитизме и возникающие из-за этого политические перегибы в «положительную для Израиля сторону». Свои построения великий интерпретатор из Гамбурга закреплял следующим выпадом: «Идеологи блицзига-1940[336] могут без труда узнать себя в идеологах блицзига-1967; представители высшей расы Третьего рейха с удовлетворением смотрят на расистскую политику клики Даяна-Меир в отношении арабских “недочеловеков”»[337]. В заявлении для печати от 18 июня 1969 года руководство ССНС высказалось по поводу этих инцидентов. Оно назвало ФАТХ «законной революционной социалистической организацией», а «сиониста Бен-Натана» – представителем «расистской» и «авторитарной» идеологии. От этой «мягкой» линии решительно открестилась гейдельбергская группа ССНС. По мнению тамошних революционеров, нужно было поддерживать не соглашательский ФАТХ, а Народно-демократический фронт освобождения Палестины, потому что только он проводит действительно «революционную политику, способствующую организации народной войны в Палестине»[338]. К антиизраильскому ресентименту добавилось увлечение левых агрессивным американским движением «Власть черных». В отношении Израиля позиция лидера этого движения Стокли Кармайкла была простой: «Мы должны быть на стороне арабов. Точка. Точка. Точка»[339].

О неприятии Израиля новыми левыми говорит примечательная деталь: берлинский Республиканский клуб, членами которого были по преимуществу немолодые интеллектуалы, придерживавшиеся самых разных взглядов, назначил дискуссию на тему «Палестина: новый Вьетнам?» на 9 ноября 1969 года. Пусть кто-то был готов ответить на этот вопрос утвердительно или, по меньшей мере, считал правомерной его постановку, – в любом случае не стоило делать его единственным предметом обсуждения в годовщину Хрустальной ночи 1938 года. Подобный жест можно объяснить лишь тем, что левый антисемитизм в Германии – включая в данном случае и ГДР, – был формой перекладывания вины на жертв геноцида и немецкой расовой политики.

Во время дискуссии в Республиканском клубе одна представительница левых распространяла листовку о неудавшемся нападении на Еврейский общиннный дом, о котором в тот момент еще не было известно[340]. Заголовок гласил: «Шалом – напалм». В этой формуле также проявлялась тенденция левого антисемитизма к отрицанию вины и переносу ее на жертв. Слово «напалм» прямо указывало на сожжение беззащитных женщин, детей и стариков.

Всё для палестинской революции

После неудавшегося теракта 9 ноября 1969 года Палестинский комитет франкфуртского отделения ССНС опубликовал заявление, в котором дал оценку сионистскому проекту: «Окончательное утверждение этого государства могло осуществиться лишь на фоне того опыта, каким был фашизм (следствием чего стали увеличение числа переселенцев и фиктивная политическая легитимация еврейского государства)». Израиль, по мнению авторов заявления, «сам является расистским государством», а тамошние сионисты используют в своих целях «порожденное варварством фашистов чувство вины, которое в ФРГ оборачивается позитивно маркированным расизмом, проявляющимся в форме филосемитизма». Впрочем, авторы осудили теракт, поскольку живущие в Германии евреи воспримут его исключительно «в контексте их преследования и уничтожения именно как евреев»[341]. Координационный совет Обществ христианско-иудейского сотрудничества констатировал «возросшую агрессивность отдельных право– и леворадикальных групп по отношению к израильтянам и еврейским согражданам, живущим в ФРГ»[342].

27—28 декабря 1969 года в Алжире проходил «Первый международный конгресс солидарности с палестинским народом». ССНС послал туда делегацию из пяти человек, в которую входили Удо Кнапп, Вольфганг Швиджик, Инга Прессер и, явно по случайности, Йошка Фишер. Спустя 34 года, в 2001-м, эта давняя поездка доставила тогдашнему министру иностранных дел много неприятностей. Кнапп и Швиджик рассказали о ней публично, причем Кнапп заявил, что на них произвели отталкивающее впечатление воинственные выступления и «слепая ненависть ко всем израильтянам», и что они «покидали заседания, когда это было возможно». Однако доклад ФСЗК, датированный 1970 годом, говорит о другом. Оказывается, делегаты ССНС в Алжире раскритиковали официальную пропалестинскую резолюцию конгресса как «ревизионистскую». В качестве альтернативы они предложили свой вариант; когда же он был отклонен, они «в знак протеста» покинули заседание»[343].

Выводы ФСЗК опирались, судя по всему, на описание поездки, которое составил один из ее участников, Вольфганг Швиджик. В статье под названием «Два примера ревизионистской практики. Палестинский конгресс в Алжире», опубликованной еженедельником Rote Presse Korrespondenz, он утверждает, что Всеобщий союз палестинских студентов пригласил руководство ССНС на конгресс от имени ФАТХ, но при этом не представил конкретных сведений о плане и содержании заседаний. Выражая сожаление о том, что «распорядок конгресса» носил герметичный характер, Швиджик сообщал: «Президиум конгресса своей властью пресек попытку делегаций ФРГ и Западного Берлина предложить альтернативу резолюциям, представленным для всеобщего одобрения, и, таким образом, развернуть политическую дискуссию на пленарном заседании». Поэтому «западногерманская делегация покинула пленарное заседание» и не стала участвовать в «беспринципном спектакле». Все же, поскольку