Возвращение в Сад - Шакти Гавайн

сторона меня, которую я глубоко похоронила — чувствующая, уязвимая часть, которая периодически давала мне знать, что у меня есть неудовлетворенные эмоциональные потребности и незалеченные раны прошлого.

Основной проблемой моей жизни были отношения с мужчинами, неизменно приносящие мне боль, беспокойство и смятение. Все остальное шло просто замечательно. Безусловно, я знала, что до сих пор не избавилась от психологической травмы, связанной с тем, что я слишком рано осталась без отца и вынуждена была преждевременно повзрослеть, но только теперь я на самом деле осознала боль, которую все эти годы носила в себе. У Стивена было очень много отцовской энергии. Будучи очень терпимым и отзывчивым человеком, он создал для меня максимально благоприятную и безопасную психологическую среду, чтобы я смогла разобраться в своих чувствах. Только теперь я встретилась с той частью себя, которая была необычайно испуганным и грустным ребенком, настолько маленьким, что еще даже не умел говорить. Я осознала, что эмоционально покинула его, оставив без ответа его потребности и чувства.

Я начала понимать, что же именно идет не так в моей жизни. Я была настолько поглощена карьерой и преобразованием мира, что не уделяла достаточно внимания самой себе. Я так привыкла быть сильной и волевой, что в моей жизни совсем не оставалось места для проявления более уязвимых чувств, особенно потребности в любви и заботе. Единственным выходом для них были отношения с мужчинами, но, как только я встречала мужчину, который мог меня полюбить, все эти так долго и сильно сдерживаемые чувства проявлялись с огромной интенсивностью, обременяя отношения и приводя их к краху. Таким образом, мне нужно было найти какой-то другой выход для переполнявшей меня эмоциональности.

Я наконец-то отчетливо поняла, чего мне недоставало в общении с Ширли. С ее помощью я развила в себе силу и умение ценить себя и свои творческие способности — это прекрасно. Но в то же время я подавила в себе более человечную, чувствующую часть. Она пыталась найти выход. прорваться наружу, нуждаясь в большем эмоциональном контакте и выражении, но я не смогла оказать ей необходимую поддержку.

Я осознала, что только при помощи этой уязвимой и эмоциональной части себя я смогу установить полноценный эмоциональный контакт с людьми и испытать любовь и близость, в которых так нуждалась.

Я также поняла, что мое влечение к группе, с которой я работаю, отчасти определяется бессознательной потребностью сидящего во мне ребенка в большой, теплой и любящей семье, которой у меня никогда не было. Во время семинаров я действительно чувствовала любовь и эмоциональный контакт, однако семинары проходили и мой внутренний ребенок вновь ощущал себя покинутым. Таким образом я создала себе более постоянную «семью» из верных учеников и помощников, которых собрала вокруг себя.

Любовь и теплота, существовавшие между членами группы, в какой-то мере удовлетворяли мою потребность в постоянной близости. Тем не менее была и значительная проблема, связанная с распределением ролей. Большинство окружающих меня людей начинали как мои ученики, затем становились моими друзьями и наконец моими сотрудниками, поэтому в наших отношениях в конце концов воцарилась полная неразбериха. В этом и состояла основная проблема — вместо того чтобы быть частью большой счастливой семьи, как того втайне желал мой внутренний ребенок, я постоянно играла роль мамы-папы, принимая на себя ответственность за всех и за все.

Теперь же, достаточно четко осознав свои потребности, я постепенно начала искать пути их удовлетворения. Это проявилось в виде создания более долговременных программ и семинаров, которые позволяли более длительное время наслаждаться теплотой и близостью в группе. Я также стала приглашать на свои семинары и других преподавателей, чтобы иметь возможность хотя бы некоторое время посидеть в сторонке и просто воспринимать, пока они занимаются с группой.

В частности, я пригласила Стивена для участия в некоторых своих программах. Я доверяла ему, мне нравился его стиль преподавания. Он стал символическим «отцом» нашего семейства. Я все еще играла роль «матери», но с приходом Стивена эмоциональная ответственность распределилась между нами, что позволило мне несколько расслабиться и дать волю своему эмоциональному внутреннему ребенку.

Мне очень помогла моя подруга Тана. Я познакомилась с ней за пару лет до этого, когда она пришла на один из моих семинаров. С первой же секунды, я поняла, что Тана — моя духовная сестра. Она и ее друг, Джон, стали регулярно посещать мои семинары и занятия; в конце концов я взяла их обоих на работу в качестве преподавателей. Мои отношения с Таной постепенно становились все глубже и глубже, и в данный момент она является одним из наиболее близких мне людей.

Тана примерно моего возраста, высокая и очень красивая, с оливковой кожей и густыми преждевременно поседевшими волосами. Она импульсивна, чувствительна и, на мой взгляд, является наиболее «настоящим» человеком из всех, кого я знаю; она никогда не скрывает своих чувств, говорит и делает только то, что думает. В этом она очень похожа на меня, поэтому я испытываю большое удовольствие от общения с ней.

В моем учении Тану привлекла идея о доверии к себе и своей энергии, которая дала ей философскую и эмоциональную основу для веры в себя и самостоятельности. Я чувствовала, что Тана поняла и глубоко усвоила принципы, которые я преподаю и в соответствии с которыми я живу, и отразила их для меня таким образом, чтобы поддержать и ободрить меня.

Так как Тане удалось установить тесную связь со своим внутренним ребенком, она лучше других понимала мои уязвимые чувства. Она постоянно поощряла меня исследовать свои личные потребности и заботиться о себе. Тана выросла в относительно спокойной обстановке — в деревенской местности, в большой семье, где царили любовь и взаимопонимание, — поэтому я даже несколько завидовала ей и хотела бы хотя бы на некоторое время оказаться на ее месте. Она, со своей стороны, стремилась более полно выразить себя, принимая в этом отношении за образец меня.

Тана, как и я, испытывала проблемы в общении с матерью, и через некоторое время нам стало ясно, что в какой-то мере мы избавляем друг друга от этой «материнской проблемы»: она играла роль эмоциональной и отзывчивой матери, в которой нуждалась я, а я была поддерживающей, поощряющей матерью, в которой нуждалась она.

Наши отношения все больше укрепляли мою теорию о том, что в общении с людьми каждый человек постоянно ищет решения проблем, которые преследуют его с детства. Я видела, что во время занятий и семинаров группа становится проекцией семьи и мы начинаем исполнять роли, которые исполняли