Сталин. Шаг вправо - Юрий Николаевич Жуков

Затем предложил меры долгосрочного порядка. «Для будущего хозяйственного года мы должны построить наш государственный бюджет таким образом, чтобы промышленность ранее всего и прежде всего была обеспечена необходимыми ресурсами на ту часть нового строительства, которая не может быть обеспечена средствами самой промышленности…

Во-вторых, нам нужно вести такую политику отпускных цен трестов, которая обеспечивает социалистическое накопление с этого конца… В-третьих, нам необходимо пересмотреть систему налогового обложения в сторону его увеличения, и прежде всего увеличения обложения зажиточных элементов деревни… В-четвёртых, нам необходимо теперь же приступить к выработке такого импортного плана, который полностью и целиком обеспечивает ввоз для промышленности всего необходимого ей оборудования на данный год и всего необходимого сырья».

Преображенский подытожил: «Если мы не обеспечим всех этих необходимых мер, о настоятельности которых вопиет товарный голод, то мы не только не ликвидируем этот голод в следующем году, но в 1926 году будем подготовлять элементы товарного голода для 1930 года». Добавил: в противном случае мы добьёмся «включения СССР в систему мирового разделения труда, сохранения теперешнего уровня индустриализации Европы путём относительного усиления аграризации нашей страны»[174].

Поддержал Преображенского только один Я. Оссовский, высказавший свой взгляд на проблему в статье «О путях развития советского народного хозяйства» более резко, категоричнее.

«Выявившаяся, — утверждал он, — в последнее время острая диспропорция между сельским хозяйством и промышленностью с точки зрения общехозяйственных интересов совершенно ненормальна… Она является результатом проводимой нашими руководящими органами неправильной финансово-хозяйственной политики. Продолжающийся долгое время у нас хозяйственно-финансовый кризис имеет свои корни в упорном сопротивлении со стороны частнособственнического хозяйства (сельского хозяйства главным образом)…

Лечение кризиса, являющегося безусловно хроническим, возможно исключительно путём устранения из нашей хозяйственно-финансовой политики допущенных в последние два года принципиальных ошибок… Так как наша финансово-экономическая политика не способствовала до сих пор (главным образом в последние два года, когда произошло усиление накопления в крестьянском хозяйстве) соответствующему переливанию крестьянских накоплений в нашу советскую промышленность, то эти накопления теперь напирают на нас, расшатывая наше плановое хозяйство, стремясь выбраться за пределы страны, где они могли бы реализовать свою покупательную силу…

Мы утверждаем, что трансформация накоплений частнокапиталистического крестьянского хозяйства в социалистическое и кооперативное может иметь место лишь при такой финансово-экономической политике, которая делает возможным накопления в частнокапиталистическом хозяйстве только до определённого предела, дальше которого она автоматически прекращается и переходит к государству, а отсюда в промышленность и кооперацию…

Переживаемый нами ныне хозяйственный кризис именно потому, что он происходит в момент полного исчерпания возможного пользования прежнего основного капитала в промышленности благодаря не совсем правильной финансово-экономической политике последних лет, может нанести роковой удар перспективам нашего социалистического строительства, в частности — промышленности.

Только так стоит вопрос»[175].

Своеобразным ответом и Преображенскому, и Оссовскому стала передовая статья «Большевика», вышедшего 30 мая, с подчёркнуто оптимистическим заголовком «Через индустриализацию социализму». И со столь же оптимистическим объяснением, что «за время, прошедшее от XIV съезда партии до апрельского пленума, с ясностью определилось, прежде всего, что СССР переживает в настоящий момент общий хозяйственный подъём», дополненным иным по характеру пояснением: хотя и имеются «некоторые хозяйственные затруднения, выразившиеся в товарном голоде, заметном росте цен не только на продукты промышленности, но на продукты сельского хозяйства и незначительным, но всё же ощутимым колебанием валюты».

Определив так состояние экономики страны, автор передовой невозмутимо продолжил: «Развитие социалистической промышленности в СССР подошло к тому моменту, когда дальнейшие успехи этого развития, подготовленные и обусловленные восстановлением продовольственной и сырьевой базы промышленности, требуют непременно серьёзного обновления изношенного основного капитала, т. е. расширения производства средств производства».

Признав тем самым все имеющиеся недостатки народного хозяйства, автор передовой сделал отнюдь не вытекавшие из них выводы. Повторил центристскую позицию Сталина: «Сверхиндустриалисты намекают на то, что индустриализацию можно ускорить путём усиленного нажима на крестьянство путём энергичной „перекачки” средств, накапливающихся в массе крестьянских хозяйств. Само собой разумеется, что индустриализация будет проводиться за счёт деревни (выделено мной. — Ю.Ж.), в первую очередь за счёт её буржуазных слоёв, а также в известной мере и за счёт основной середняцкой массы. Однако и здесь должны существовать известные пределы»[176].

Внесли свою лепту в дискуссию и никому не известные, а потому не имевшие хоть какого бы то ни было авторитета лица из окружения Бухарина — Э.Гольденберг, Я.Лейбман, А.Сенченко. Но они возражали лишь старому, уже не раз подвергавшемуся критике Преображенскому, и спорили с ним вяло, неубедительно. Только А.И. Стецкий, в те самые дни утверждённый решением ПБ от 27 мая заведующим отделом агитации и пропаганды Северо-Западного бюро ЦК и Ленинградского обкома[177], написал взвешенный, достаточно обоснованный ответ диссидентам.

«И т. Преображенский, и т. Оссовский, — подчеркнул Стецкий, что вступает именно с ними в полемику, — исходят из одних и тех же предпосылок. Оба они отрицательно относятся к тому хозяйственному курсу партии, который был взят против оппозиционеров 1923 года. Оба они считают, что этот курс привёл к теперешним хозяйственным затруднениям. По существу, много общего и в их предложениях относительно дальнейшей политики. Разница лишь в том, что т. Оссовский идёт до конца там, где т. Преображенский останавливается на полдороге, что он договаривает то, что у т. Преображенского скрыто за „фигурой умолчаний”.

В общем же оба автора рассматривают вопрос о преодолении хозяйственных затруднений и осуществлении индустриализации исходя из теории так называемого первоначального социалистического накопления, изобретённой т. Преображенским и вызвавшей дружный отпор со стороны большинства партии».

Рассуждая таким образом, Стецкий сделал явную подмену. Действительно, в 1923 году теория Преображенского подверглась острой критике. Но за истекшее время многое изменилось. И экономическая ситуация, и оценки партийного руководства. Теперь уже даже Рыков, Сталин, Куйбышев не отрицали теорию Преображенского. Потому-то, не признавая её, Стецкий выражал мнение не партии в целом или хотя бы её большинства, а только Бухарина. Вот для того и пришлось Стецкому свести причину всех «затруднений» к осенней «забастовке» зажиточного крестьянства, но не называя её.

Наши просчёты, объяснял Стецкий, кроются «в том, что мы составили такие хозяйственные планы, дали такой размах хозяйственному строительству, которые не отвечали имевшимся в стране ресурсам. Был составлен на основе преувеличенной оценки хлебных излишков план хлебозаготовок на 800 миллионов пудов. В соответствии с этим планом хлебозаготовок и преувеличенной оценкой товарооборота были определены эмиссионные возможности и составлен кредитный план… экспортный план… промышленные планы и определены капитальные затраты…

Таким образом, причины хозяйственных затруднений могут быть сформулированы следующим образом: наряду с основной диспропорцией между сельским хозяйством и промышленностью, которая создалась вследствие