Принцип исключения - Алина Аркади

шанс отомстить тому, кто лишил её отца и любимого мужчины. Она так горела желанием подгадить, что была готова лично ехать за Тасей. А тут ещё договорённость с Липницким и намеченная сделка. Предполагали, что с дочерью ты передашь документы на все объекты, но, увы, ошиблись. И тогда я обработал Липницкого, нашептал, что его могут объебать за его же бабки. Надоумил потребовать гарантии в лице тебя самого. Но явиться ты не пожелал, а перекинул всё на дочь… В день получения документов Ярый информацию подтвердил. Звон требовал бумаги, настаивал, чтобы я их выкрал у Ярого. А когда я сказал, что это невозможно…

– Тебе придали ускорения, – завершаю фразу, вспоминая о нападении на дом Альберта.

– Да. Предупредив, что следующими будут моя жена и дети. – Роберт сглатывает, прикрыв распухшие веки. Им движет страх перед тем, для кого человеческие жизни не имеют значения. – Тогда Ритка в красках расписала Лёне прелести твоей дочери, и придурок, не испытывающий симпатии к блондинкам, помешался на Тасе. Воропаева взяла с него обещание: как только твоя дочь окажется у него, Лёня оторвётся по полной и скинет ей фото…

Аронов не успевает договорить, потому что Парето сжимает пальцы на его шее, заставляя хрипеть и дёргаться в конвульсиях, а я с удовлетворением наблюдаю, как страдает тот, кого ещё недавно считал своим. Но Костя останавливается, убирая руку и позволяя Роберту прокашляться и продолжить рассказ.

– Их свидание сорвалось. Звон рвал и метал. Рядом с Тасей постоянно крутился человек Ярого или он сам. Мы ждали, а когда девчонка объявила Ритке, что возвращается домой, приступили к решительным действиям. Она в панике позвонила мэру, и пока прикидывали, как поступить, держала Тасю в школе. Парни Звона сработали грязно, – кривится, посматривая на меня, – подстрелили Ярого, проебали твою дочь. Обшарили все больницы и нычки – их нигде не было, и тогда я вспомнил про Чайковского. Доктор давно слился, не принимая гостей, но больше идти тебе было некуда, – улыбается, считая себя самым умным в данной ситуации. – Ритка предложила заслать твою бывшую разведать обстановку. Она работала с клиникой Чайковского и под видом срочного подписания договора заявилась к нему домой. Тебя не видела, но Островскую срисовала. Всё случилось, как планировали: дом вскрыли, девчонку забрали, тебя добили. Но, как видно, не до конца…

– Только папку не нашли? – опускаюсь на стул, подкашиваемый новым витком боли, и радуюсь идее Геры.

– Поэтому Звон решил выдать Тасю замуж за сынка. Чтобы пробить все объекты потребуется время, а брак – гарантия получения имущества мужем. Особенно после смерти жены…

Аронов ползёт по дивану, когда я срываюсь с места, чтобы придушить суку после цинично брошенного высказывания, которой уничтожает моё самообладание. Но Костя меня останавливает, вероятно, Роберт ему нужен живым: только по этой причине сын лучшего друга ещё дышит.

– Я правильно понимаю: информацию, полученную сегодня от меня, ты уже передал?

Теперь становится понятно, кто сообщил Звону. Островский навестил Аронова утром.

– Да. – Роберту некуда отступать. В его случае варианты два: либо его убьёт Звон, либо Парето. Расклада, при котором он останется в живых, не существует. – Мэр не знает, что ты в городе.

Парето поднимается, и, затушив окурок носком ботинка, направляется к выходу, но задерживается на несколько секунд, чтобы бросить напоследок:

– Твой отец пришёл в себя. Альберт, Вика и Рома уже за границей. Ты можешь спасти свою задницу, прямо сейчас покинув город, а можешь остаться и сдохнуть вместе с другом. Выбор за тобой.

И я бы пристрелил крысу, испуганно впитывающую каждое слово Островского, вот только меня тянут на выход, выталкивая на лестничную клетку. Возвращаемся в машину, затихая и обдумывая полученные факты.

– Сольёт?

– Уже. Он набрал Звона, как только за нами закрылась дверь.

– Твоё появление у Роберта было тупой идеей. Ты постарел, и серые клеточки стали медленнее работать? – улыбаюсь, затягиваясь едким дымом, стремлюсь хоть немного заглушить боль, расползающуюся в груди.

– Я лишь подтвердил свои подозрения. Периодически проскакивали неприятные звоночки, а Альберт пожаловался, что Роберт снова играет. Теперь всё встало на свои места.

– Ты подтвердил свои догадки. Вот только теперь у мэра есть всё, что нужно.

– Во-первых, документы, которые я передал Роберту утром, – подделка. Звон ими может только задницу подтереть. Во-вторых, мечтам ублюдка не суждено сбыться, потому завтра его ждёт большой сюрприз. Таисия уже замужем.

– Не понял…

Твою мать, я готов ко всему, что может извергнуть Парето, сгенерировав своим феноменальным умом максимально фантастическую идею, но то, что произнесено секундой ранее, не может быть принято мною. В тот самый момент, когда я осознал, что Тася – единственное, что действительно меня волнует, позволяя дышать и действовать, Островский поспешил размазать меня носком своего ботинка.

– Кто муж? – Да, блядь, я хочу знать, кого выбрал ей в мужья папочка.

Но вместо ответа на колени опускается свидетельство о браке, и я размазан дважды. Брак заключён в день приезда Таси, и уверен, всё законно. С быстрым оформлением документов у Парето никогда не было сложностей. Он всегда чётко знал, кому и сколько нужно предложить, чтобы тебе пошли навстречу.

– Ты против? – вздёргивает бровь, упиваясь моей реакцией.

– Тогда какого хрена ты устроил этот цирк около ресторана? – взрываюсь, понимая, что Костя играл на моих эмоциях. – Предлагал отступные и верещал, что твоя дочь не для меня.

– Хотел убедиться, что не ошибся.

– Убедился, блядь? – едва сдерживаюсь, чтобы не вцепиться в глотку Островского.

– Лет пять назад нашёл запароленную папку в компьютере Таси. В ней были твои фотографии. Не те, чтобы ты обычно скидывал Лене. Другие, предназначенные только ей. А ещё файлы со стихами, которые она написала тебе. Не придал этому значения, решив, что мимолётная влюблённость испарится, как только Таисия повзрослеет. А потом ты женился. Я видел её лицо в момент, когда Лена поделилась радостной новостью. Лучше бы не видел… С той самой минуты дочь о тебе больше не говорила. Избегала вопросов, разорвала все контакты, а когда речь заходила о тебе, покидала комнату. В больнице, когда сидел в палате после операции, твоё грёбаное имя слышал чаще, чем посещал туалет. Любить тебя она не перестала. А потом объявила о своём решении вернуться в этот город. Вот только рвалась она к тебе.

– Зачем отпустил?

– Когда человека помещают в рамки, он не может себя чувствовать счастливым и свободным по умолчанию. Рамки – это бомба замедленного действия, и никто не знает, когда она рванёт. Я слышал, как тикает эта бомба. Мог запретить, закрыть дома и даже применить силу, и она бы послушалась, вот