Человек государев 7 - Александр Горбов

Первый близнец вскинул руку с зажатым малахириумом. Раз, и его окутала дымка защитного купола. Два, и он выпустил огненный шарик по первой мишени. Не дожидаясь попадания, переключился на следующую цель. И в течение девяти секунд отстрелялся по всем.

— Хороший уровень, — подвёл итог Христофор Бонифатьевич, одобрительно кивнув. — На уровне армейского поручика.

Все мишени были поражены, хоть и не в десятки. Я нажал рукоятки на пульте, поднимая новые цели, и пригласил следующего.

— Леонид Эдгарович, ваша очередь.

Второй близнец повторил всё за братом секунда в секунду. И даже по выбитым из мишеней очкам они получили одинаковый результат.

— Василиса Петровна, прошу!

Девушка вышла к рубежу. Посмотрела на близнецов и встала в стойку.

— Начали!

Щит у Азаровой оказался гуще, а огненные шары чуть больше, отчего дыры в мишенях выходили солиднее. Но главное, секундомер показал семь секунд! Десятка, правда, была всего одна, но и её хватило, чтобы обойти по очкам близнецов.

— Браво! — Христофор Бонифатьевич несколько раз хлопнул в ладоши. — Поздравляю, уровень майора.

Василиса зарделась, довольная похвалой, и отошла в сторону, послав близнецам слегка надменный взгляд. А те изобразили галантные поклоны, признавая поражение в негласном соревновании.

— Павел Артемьевич, теперь вы.

Соболев едва заметно улыбнулся и, не торопясь, подошёл к рубежу. Встряхнул кистями рук и размял пальцы.

— Соболев к стрельбе готов, ваше высокоблагородие!

— Начали!

Бах! Бах! Бах!

Щит бывшего военного мага не отличался чем-то особенным, зато поднялся всего за секунду. А хлопки выстрелов слились в единый протяжный вой. Пять секунд! И все пять мишеней поражены в десятки, без единой помарки.

— Соболев стрельбу закончил!

— Благодарю, Павел Артемьевич. Отличный результат!

Христофор Бонифатьевич подошёл к Соболеву.

— Какой полк?

— Тридцать второй волховской Тамбовский, ваше благородие.

— Знаю, знаю. Крушинин ещё в отставку не вышел?

— Никак нет. Говорит, что поставить вместо себя некого.

— Он так уже пятнадцать лет говорит, — усмехнулся Христофор Бонифатьевич и обернулся ко мне. — Ну, занимайтесь, а я у себя буду, если что понадобится.

И ушёл в свою избушку. А я объявил:

— Василиса Петровна, вы приняты на службу в Коллегию Государевой Магической Безопасности. Господа, прошу любить и жаловать госпожу Азарову. А теперь прошу снова всех на рубеж, будем отрабатывать групповое взаимодействие. Опять пять целей, вы атакуете все одновременно, стараясь распределить цели.

Часов до двух мы так развлекались, уничтожая казённые мишени. Затем я объявил перерыв на обед, и тут-то нам и пригодились свёртки с провизией из магазина Аршановского. Мы устроили пикник на пригорке, а после снова вернулись на полигон и до четырёх часов пробовали нестандартные наборы Глаголов, предусмотрительно выписанные мной из справочника и подсказанные Захребетником. Тут преимущество оказалось на стороне Василисы, легко схватывающей новые приёмы. Но и Соболев не сильно отставал, показывая отменную реакцию и готовность учиться. Впрочем, близнецы оказались сильны в своём — они слаженно работали в паре, чувствуя и прикрывая друг друга. В общем, я остался доволен ими всеми. С таким отделом мы точно не дадим никому спуску!

* * *

— Ваши все уже на месте, — доложил мне охранник, когда я утром пришёл на службу.

И уважительно посмотрел на часы в холле: они показывали без четверти девять.

— Боремся за звание отдела высокой культуры быта! — объявил довольный Захребетник раньше, чем ответить успел я. Он прошёл сквозь арку и направился к лифту.

Мои подчинённые расположились в нашем старом кабинете.

Я занял место Цаплина, Соболев сел на моё место, Василиса — на место Колобкова. За столом Ловчинского расположился один из близнецов. Второй от собственного стола отказался — хотя места в кабинете, после того как Цаплин унёс оттуда приборы, хватало. Борис и Леонид объявили, что прекрасно обойдутся одним столом на двоих. Что они и демонстрировали в момент моего прихода: один сидел за столом, второй на подоконнике в другом конце кабинета. Близнецы развлекались тем, что перебрасывали друг другу небольшую шаровую молнию.

— Три — два, — объявил Соболев, следящий за поединком, и указал в сторону близнеца, сидящего на подоконнике. — Долго думаешь, Лёня. Быстрее бить надо!

Главенство Соболева в четвёрке обозначилось само собой. Борис, Леонид и Василиса его авторитет признали беспрекословно. После занятий на полигоне стало ясно, что хоть по магическим силам все четверо примерно равны, а у Василисы потенциал даже выше, боевой опыт и знания Соболева превосходят всю троицу вместе взятую. Что приятно — никого из «молодых» это не задевало, скорее наоборот. Все трое готовы были учиться у старшего товарища.

При моём появлении Леонид спрыгнул с подоконника, а Соболев, Борис и Василиса выскочили из-за столов и вытянулись в струнку.

— Здравия желаем, ваше высокоблагородие! — поприветствовал меня от лица отдела Соболев.

Я уже успел убедиться, что бороться с ним в этом отношении бесполезно. Соболев приветствует начальство таким образом дольше, чем я живу на свете, а несоблюдение устава заставляет его испытывать едва ли не физический дискомфорт. Ну и бог уже с ним, пусть поступает как привык. Отучится со временем — хорошо. Не отучится — мне не сложно ответить.

— Вольно, — сказал я.

Соболев доложил, что за время моего отсутствия происшествий не случалось.

Это было очевидно: во-первых, я, по сути, не отсутствовал, потому что рабочий день ещё даже не начался, а во-вторых, если бы что-то случилось, уже узнал бы об этом от охранника.

Но я поблагодарил Соболева за доклад, похвалил форму, которую пошила Василиса — мундир и форменная юбка к её стройной фигуре замечательно шли, — и разрешил близнецам продолжать прерванное занятие.

После этого я сел за стол, окинул взглядом стопку бумаг, которые передали делопроизводители, и вздохнул. Для того чтобы свежеукомплектованный отдел вписался в сложносочинённую структуру управления, требовалось соблюсти кучу формальностей, согласовать и подписать примерно миллион документов.

Разбирая бумаги, я краем глаза следил за своими сотрудниками.

— Ты слишком напрягаешься, Лёня, — говорил Соболев. — Слишком долго думаешь, выбираешь место удара. А в таких ситуациях не разум надо включать, а чутьё. Когда молния становится продолжением твоей руки, она лучше тебя знает, что ей делать. Вот смотри.

Соболев поднял руку, и шаровая молния метнулась к нему, замерев напротив ладони. Она повисела едва ли секунду и ринулась в сторону Бориса — на лету вдруг изменив траекторию. Молния повисла напротив его колена. А магическое зеркало, которое выставил Борис, чтобы отразить удар,