Киберсант - Анатолий Белоусов

старой обшарпанной двери теперь вел широкий проход в виде стилизованной арки. Такая же точно роскошная арка соединяла гостиную и кабинет, а чуть дальше виднелась еще одна арка, ведущая в спальню. Вместо глухой стены, отделявшей раньше гостиную от кухни, теперь зияла пустота, в которой уютно расположился небольшой кухонный столик. Получилось, что кухня и гостиная слились в одно большое Г-образное помещение, а это создавало эффект дополнительного пространства и какого-то непередаваемого уюта.

– Слушай, да у тебя как будто несколько дополнительных квадратных метров приросло к жилплощади! – восторженно воскликнул Алексей Николаевич, осторожно присаживаясь за столик. – Реальная крутотень! Архитектору какому-нибудь проект заказывал или все сам придумал?

– Сам, конечно, – отмахнулся Змеев. – Кто ж будет звать архитектора для перепланировки такой конуры. Не дворец же, обычная халупа.

– Ну, теперь не такая и обычная, – искренне отозвался Барский. – Если б для тебя одного была вся эта роскошь, мог бы сказать, что завидую белой завистью.

– Ты слащавыми речами мне зубы не заговаривай. Опять взаймы пришел клянчить?

– Удивишься, но на этот раз нет. С деньгами действительно некоторая напряжёнка, но до аванса надеюсь с божьей помощью дотянуть. Удивительно, когда не пьешь, денег в бумажнике как будто чуть больше становится.

Змеев, уже потянувший было из холодильника к столу трехлитровую банку пива, разочарованно крякнул и убрал посудину обратно.

– Все никак не привыкну, что ты в завязке, – как бы с упреком произнес он. – Ну что тогда, по чайку? Тебе зеленый, черный или каркаде?

– Карка что? – вытаращил глаза Барский.

– Каркаде, чай такой, красный. «Напиток фараонов», «Кандагар», «суданская роза»… Правда, что ли, никогда не слышал? Ну, значит каркаде.

И он принялся колдовать в дальнем углу кухни, заваривая этот свой красный чай.

«Да уж, – с уважением подумал Алексей Николаевич, – умеет Колян удивить. Со школьной скамьи дружим, а каждый раз он что-нибудь такое отчубучивает, будто и не знаю я этого человека. Одно слово, профессор».

– Ты зашел-то чего? Только жена с детьми к теще уехала, думал, хоть отосплюсь, пока никто по голове не скачет. Ага, поспал, блин…

– Да успеешь еще отоспаться, – отмахнулся Барский, – я ненадолго. И кстати, именно про сны пришел поговорить. Мне тут такая хрень приснилась, невероятное что-то! Вот и решил перед сменой к тебе забежать. Ты у нас вроде как должен разбираться в подобных вещах. Ну там, Фрейд, Юнг, Лаберж, ван Эден, Монро, Кастанеда…

– Стоп, стоп! – замахал руками Змеев. – Ты всех-то в одну кучу не вали. Между Лабержем и Кастанедой такая пропасть лежит, размером с Марианскую впадину!

– Вот поэтому я к тебе и пришел, – как можно мягче сказал Алексей Николаевич. – Нужна трактовка настоящего теоретика и профессионала, как ты, а не любителя-практика, как я. В общем, тащи уже давай свой «напиток фараонов», я пока с предыстории начну…

Он вкратце обрисовал свою аферу с интернет-казино. Красочно, смакуя детали, описал свое позорное фиаско на виртуальной рулетке. И наконец добрался до того момента, как, находясь в состоянии глубочайшего отчаяния, граничащего с помутнением рассудка, вдруг отрубился, лежа у себя в комнате на диване.

– Феерично! – хохотнул Змеев, ставя перед гостем фарфоровую чашечку с дымящимся красным напитком и пододвигая к нему хрустальную вазочку с нарезанными лимонными дольками. – Только тебе могла прийти в голову подобная идея. Ты бы еще попробовал наперсточников на вокзале обыграть. Вот потеха-то!

– Ты не выпендривайся, ты слушай дальше, – обиделся Барский. – Это только начало истории. Все самое важное приключилось после этого.

Он бросил лимонную дольку в чай, принялся гонять ее по чашке ложечкой. Очень подробно, насколько только мог вспомнить сам, описал ему свое ложное пробуждение, странный видеомессенджер в компьютере и, наконец, самое важное – разговор с Лайтом, представившимся ему как его «высшее Я».

Эту часть рассказа Змеев выслушал с неподдельным интересом. Не перебивал, не ерничал и, казалось, был искренне заинтригован случившимся. Он то вскакивал, то снова садился. В несколько больших глотков осушил свою порцию чая и налил новую. Наконец, распахнул форточку и достав откуда-то с антресолей пепельницу, закурил сигарету.

– Интересно, очень интересно! – констатировал он, когда Алексей Николаевич закончил рассказ. – Это впервые с тобой такое или нечто похожее уже происходило раньше?

– Конечно, впервые! – отозвался Барский. – Сам в шоке. И главное, совершенно не понимаю, как все это объяснить и что теперь делать.

– Ну, Фрейдом, Юнгом и даже Лабержем этого не объяснишь. Вернее, попытаться натянуть несчастную птицу на чучело Земли, конечно, можно, но кому это нужно? А вот в трактовку Кастанеды все описанное тобой ложится просто идеально. Я бы сказал, тютелька в тютельку, – констатировал профессор. – Ты что-нибудь слышал о семи вратах сновидения?

– Читал, конечно. Кастанеду… Но уже достаточно давно и ничего толком не помню, – развел руками Алексей Николаевич. – Я прочел первые девять его книг, самое основное, насколько понимаю.

– Да, верно. Есть еще три книги, всего их двенадцать, но две последние – это уже самоповторы и откровенная квазиэзотерическая бредятина. Мне кажется, что если бы дон Карлос завершил свое творчество на девятой книге, как раз и посвященной сновидению, для его же имиджа мага и сновидца было бы только лучше. Но что уж вышло из-под пера мастера, то вышло. Перед своей смертью, в девяностые, Карлос вообще вел себя не совсем адекватно. Шалил, чудил, развратничал, занялся откровенной коммерциализацией своего учения…

– М-м… Господин профессор, – с иронией перебил его Барский и постучал ложечкой по чашке, – нам бы вернуться к теме трактовки моего сна. Про Кастанеду я бы тоже с удовольствием выслушал, но как-нибудь в другой раз.

– Да, конечно. Так вот, согласно Кастанеде, существует семь врат сновидения, которые должен пройти любой, кто занимается практикой осознанных снов. Найти свои руки в сновидении и осознать сам факт того, что ты спишь, – это первые врата. Собственно, с этого и начинается осознанное сновидение.

– Я в своей практике использовал не просто руки, а руки с надетыми на них наручными часами, – ввернул Алексей Николаевич. – Взглянул на часы раз, затем сразу же второй и вдруг видишь, что время на них уже совершенно другое. Очень помогает проснуться во сне и осознать, что находишься сейчас в сновидении.

– Вторые врата сновидения, – продолжал Змеев, – это когда практикующий