Путешественник - Е. Юань

Мерный треск возобновился с легкой, почти задорной скоростью. Прежний призрачный лист испарился без следа, уступив место свежей порции бумаги.

И на сей раз пергамент явил взору кристально четкую сцену:

Изысканный латунный канделябр, где вразнобой, то выше, то ниже, горели пять свечей, источая мягкий свет и тепло. У массивного шкафа, уставленного бутылками с вином, шампанским и крепким алкоголем, застыл мужчина средних лет в треуголке и с черной повязкой на глазу. Он с подобострастием взирал на стоящего напротив собеседника.

А напротив него возвышалась исполинская фигура, наглухо закутанная в черный плащ. Лицо незнакомца было полностью сокрыто под глубоким капюшоном.

Казалось, у этого существа и вовсе отсутствовала настоящая голова. Её место на плечах венчал лишь сгусток непроглядной, причудливо извивающейся тьмы.

Благодаря розыскным портретам Клейн безошибочно опознал в одноглазом того самого «Безумного капитана» Коннорса. Его сальные, растрепанные космы спадали на плечи, надежно пряча шею.

Значит, этот силуэт напротив и есть тот самый полубог. Ублюдок явно расстарался, напялив на себя глухую маскировку и щедро обложившись щитами от прорицания. То, что Арродес вообще сумел выудить настолько детальную картинку — уже воистину чудо… Клейн ничуть не расстроился, а напротив, с маниакальной скрупулезностью принялся впечатывать в память габариты незнакомца:

«Рост перевалил за метр восемьдесят пять, но до метра девяноста не дотягивает… Руки непропорционально длинные — стоит их опустить, как кисти едва не касаются коленей… Плечи массивные, широкие, отчего плащ сидит как влитой… Легкая косолапость, ноги слегка вывернуты наружу…»

Будучи непревзойденным экспертом в искусстве маскировки, Клейн резонно полагал: когда человек с головой уходит в сокрытие лица и наведение мистических помех, он с огромной долей вероятности напрочь забывает о корректировке собственной комплекции. Особенно если в его телосложении нет никаких вопиющих, кричащих изъянов.

А значит, эти зацепки могут сослужить превосходную службу. Встреть сыщик этого типа в будущем, интуиция неминуемо забьет тревогу!

— Превосходно. Твой черед, — зафиксировав всё в памяти, Клейн отвел взгляд от рисунка и с живым интересом приготовился выслушать каверзу волшебного зеркала.

Ему было до смерти любопытно: сумеет ли эта стекляшка в очередной раз пробить потолок его ожиданий?

Стрекот телеграфа внезапно сбавил темп, в нем отчетливо проскользнули нотки нерешительности. Призрачная лента стала выползать наружу по миллиметру:

«О великий владыка, дозволите ли вы мне… сказать вам всего пару слов?»

— Дозволяю, — с легким недоумением обронил Клейн, сгорая от нетерпения узнать, что же выдаст Арродес.

Аппарат тут же радостно затарахтел, застрочив с явным, неподдельным энтузиазмом.

На иллюзорной бумаге одна за другой начали проступать строки:

'О великий владыка, с днем рождения!

Мои поздравления слегка запоздали. Ваша нынешняя телесная оболочка появилась на свет четвертого марта тысяча триста двадцать седьмого года. Я искренне уповал на то, чтобы поздравить вас первым еще на рассвете того дня, однако увы, так и не смог за вами угнаться'.

«…И впрямь, пробило потолок моих фантазий… Да я и сам напрочь запамятовал об этом дне…» — уголки губ Клейна предательски дрогнули, и он окончательно потерял дар речи.

Впитав осколки воспоминаний Клейна Моретти вкупе с его эмоциями, он, конечно же, помнил дату. Вот только скитаясь по чужим краям в абсолютном одиночестве, кому придет в голову вести счет таким праздникам?

«Подумать только, этот прохвост Арродес оказался первым, кто поздравил меня… Бенсон, Мелисса… для них этот день, должно быть, стал настоящей мукой… Собеседования завершились еще в феврале. Одному богу известно, удалось ли Бенсону выбить себе теплое местечко на госслужбе…» — Клейна накрыла волна щемящей тоски, и его взгляд, устремил на телеграфный приемник, заметно потеплел.

Немного поразмыслив, он ровным тоном произнес:

— Третий вопрос: твои истоки.

Стрекот замер на пару долгих секунд, после чего возобновился с новой силой.

Бумага рывками выползала наружу, соткав совершенно новое видение:

Из разломов в земной тверди мощным фонтаном хлестала непроницаемо-черная, вязкая жижа. Эти сгустки извивались, тянулись в стороны, отращивая гротескное множество конечностей, и в мгновение ока оборачивались омерзительными, диковинными тварями, стремительно несущимися вперед.

Прямо в разгар этой безумной вакханалии, вместе с очередным потоком скверны наружу выскользнула крошечная искра света. Упав на заурядный булыжник, она молниеносно слилась с ним воедино. Камень стремительно преобразился, обернувшись древним серебряным зеркалом, чей оклад украшали загадочные орнаменты и инкрустации из черных самоцветов по бокам.

«Что за диковинная картина… Выходит, именно так и появился на свет Арродес? А что это за искра света и откуда она взялась? До боли смахивает на Потустороннюю характеристику…» — мысленно проанализировал увиденное Клейн.

Мерный стрекот телеграфа так и не смолк, и аппарат выплюнул еще одну строчку:

«О великий владыка, не угодно ли вам задать еще какой-нибудь вопрос?»

Прикинув в уме оставшееся время, сыщик покачал головой:

— Нет.

«Раз уж вы благоволили ответить, то и мне пора откланяться. О великий владыка, доминатор над миром духов, ваш смиренный и преданный слуга Арродес будет с нетерпением ждать нового шанса услужить вам, искренне уповая на то, чтобы вечно следовать за вами след в след. До скорой встречи~» — в самом конце призрачного пергамента проступил смайлик, приветливо машущий рукой.

Глава 714

Новые дневники

В безмолвном номере гостиницы мрачный, давящий своей аурой беспроводной телеграфный приемник мгновенно вернулся в норму, а окружающий полумрак потерял свой зловещий, леденящий душу налет.

Клейн сноровисто обустроил ритуал и пожертвовал аппарат прямиком в таинственные чертоги над серой мглой. Лишь избавившись от этой обузы, он позволил себе выдохнуть и приступил к анализу только что полученных откровений.

Опираясь на наводку волшебного зеркала Арродеса и сплетя ее воедино с ответами мистера Азика и «Змея Судьбы» Уилла Осептина, сыщик в общих чертах набросал план своих дальнейших действий.

Возвращение в Баклунд теперь диктовалось не только банальным желанием перевести дух. Юноша вознамерился превратить столицу в свою главную оперативную базу на долгое время, отчаянно надеясь нащупать шанс выкрасть тетрадь семьи Антигон прямо из-под носа у Церкви Богини Вечной Ночи — из самого собора Святого Самуила.

Если же эта затея окажется невыполнимой, придется перепрыгивать на смежные Потусторонние Пути. И лишь когда все прочие лазейки иссякнут, ему не останется ничего иного, кроме как шагнуть на самую гибельную, последнюю тропу — отправиться к главной вершине горной гряды Хорнакис.

'Хм… Возвращаться в Баклунд в открытую, размахивая личиной Шерлока Мориарти, категорически нельзя. Разве что я решусь использовать себя как живца, чтобы выманить Инса Зангвилла или ту самую затаившуюся во мраке королевскую фракцию. Впрочем, когда понадобится навести мосты со