Древняя Русь. От «вождеств» к ранней государственности. IX—XI века - Евгений Александрович Шинаков

первичных государств было неизбежным, и оно проявлялось как напрямую (в виде непосредственного заимствования тех или иных институтов и структурных принципов), так и опосредованно (путем давления на варварскую периферию).

Теперь выскажем собственную точку зрения на проблемы определения ранней государственности. По нашему мнению, при определении характерных признаков, условий возникновения ранней государственности не должны играть решающей роли количественные факторы, а также факторы, обусловленные личностью лидера или вождя. Обычно источники (ведь именно в них мы находим сведения для своих построений и выводов) не сообщают, даже приблизительно, ни о количестве членов общества, ни о занимаемой этим обществом территории, а правления и завоевания харизматичных лидеров и вождей после их смерти, как правило, завершаются смутами и войнами, ведущими к распаду политий. Во всяком случае, именно такой вывод напрашивается из истории готов, гуннов, Древней Руси, как и многих других народов.

Также в качестве основного критерия определения уровня развития политии не может рассматриваться наличие и размер некоего аппарата управления, хотя, конечно, он является отражением уровня развития общества, создаваясь и развиваясь по мере усложнения экономической и политической составляющей общества. Но вряд ли в источниках мы найдем сведения, позволяющие сделать подобный расчет, тем более что в ранних обществах аппарат управления чаще зависит от религиозных или амбициозных побуждений лидера, а не от уровня экономического развития общества.

Тем не менее большинство политантропологов все же выдвигает в качестве критериев оценки потестарных обществ их количественный состав, размеры территории и наличие развитого административного аппарата. К примеру, Р. Карнейро утверждает разницу между сложным и суперсложным вождествами только количеством их членов, как будто кто-то может достоверно это обосновать и тем более проверить. Хотя единичные примеры и доказательства своим расчетам всегда можно найти в многообразии истории народов мира, и это считается достаточным.

Во многих авторских построениях и в приведенных выше характеристиках раннего государства Классена мы видим использование количественного критерия оценки его уровня, например — определенная территория. Напомним: границы занимаемых территорий стали очерчиваться только с возникновением государств, а до этого любое догосударственное образование, имея собственное поселение и собственные земли, все незанятые территории в округе тоже считало своей собственностью. Именно отсюда обманчивое впечатление обширности их владений. Но исходя из этого определить — хотя бы приблизительно — количество населения и размеры занимаемой ими территории по достоверным источникам просто невозможно. Поскольку эти величины непостоянны, трудно и условно определяемы, поэтому они второстепенны.

Исходя из этого мы считаем, что в качестве объединяющих причин и стимулов предпосылками образования государства выступают: осознание выгоды от объединения большинством народа, общая территория, общий язык, взаимодополняющая хозяйственная деятельность, общие культы и вера, оборона от внешнего врага. Подобные объединения демонстрируют свою стабильность и долговечность. Силовые же объединения или объединения для решения только конкретных задач (война, грабеж, оборона, контроль территорий или торговых путей) формальны и нежизнеспособны, и мы видим подтверждение этому в истории тех же гуннов и готов.

К примеру, в готских предгосударственных образованиях — королевстве гревтунгов и в Готии тервингов — налицо были общая территория, общий язык, одинаковая хозяйственная деятельность, общие культы, однако не было главного: осознания выгоды от объединения. Постоянные разделения, измены, отсутствие единства вождей обусловили непрочность этих союзов.

Любые общественные объединения — семья, род, племя, государство — являются неустойчивыми системами и имеют тенденцию как к возникновению и объединению, так и к распаду на любой стадии развития. Поэтому главным критерием их существования является выражение воли в виде желания человека, группы людей, большинства членов какого-либо общества, большинства населения страны противостоять распаду. Главным же критерием оценки развития общественно-политических объединений, начиная с племени, должно быть определение уровня развития производственных сил и отношений, организованности политических структур.

Уровень развития общества любой политии определяется экономическими, базовыми принципами, которые должны рассматриваться в качестве основных характеристик, а начальной точкой отсчета для раннего государства должно являться появление в нем элементов внутренней эксплуатации. Это комплексный признак — этап, который рано или поздно проходят все государства в своем развитии, и он свидетельствует о том, что производительные силы общества развиты настолько, что общество начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов. Это объективно потребует введения и усложнения налогообложения в обществе, что, в свою очередь, приведет к усложнению и расширению управленческого аппарата, а это в дальнейшем станет стимулом к введению и совершенствованию законодательной базы, которая приведет к ускорению разделения общества на группы и классы. Исходя из этого общество, где отсутствуют внутренние причины (условия) для распада, которое начинает удовлетворять свои потребности за счет внутренних ресурсов и где фиксируется начало внутренней эксплуатации, по нашему мнению, является ранним государством.

Настоящее определение довольно легко проверяется по данным источников. Дробление же уровня раннего государства на некие подуровни мы считаем нецелесообразным ввиду их почти невозможной фиксации и гипотетичности.

Глава III

Источники

1. Анализ письменных источников в контексте компаративизма

А) Корреляционный контент-анализ понятий «славяне» и «русы» в «восточных источниках 1-й традиции»

Восточные (точнее, мусульманские) источники, фиксирующие ситуацию на середину IX в.[71][72], принадлежат шести авторам второй половины IX — начала X в., тексты которых сохранились в более поздних редакциях. Сведения их в основном повторяются, отчасти дополняя, но отчасти и противореча друг другу, восходя (в трех случаях из четырех) к почти «современнику» событий, автору 40-х — 80-х гг. IX в. Муслиму Ибн Абу-Муслиму-ал-Джарми (Новосельцев, 1965. С. 392). Пять авторов пишут и о «русах», и о «славянах» (наиболее вероятно — Восточной Европы), и лишь один (ал-Якуби) — только о «русах» (в Севилье) (Минорский, 1963. С. 24).

При любых разночтениях в определении «протографа» сведения арабских авторов, во всяком случае, относятся к IX в., то есть с точки зрения приближенности ко времени (но не «театру») событий, сведения восточных источников являются вполне достоверными. Что касается приоритетов по степени информативности в интересующих нас аспектах, то это прежде всего Ибн Русте, а также следовавшие за ним и вносившие некоторые дополнения авторы так называемой «1-й традиции» (Гардизи, например). Именно эти переводные тексты и подвергнутся нами более подробному исследованию с помощью контент-анализа, так как содержат целостный комплекс сведений о политическом устройстве славян (в том числе восточных) и русов на середину IX в.

Методика и главные выводы проведенного контент-анализа уже публиковались автором (Шинаков, 1987в; 1990а; Шинаков, Гурьянов, 2002), так что в данном случае мы приведем более подробно его ход и результаты в аспекте именно социально-политических отношений как внутри «славян» и «русов», так и между ними. При контент-анализе мы пользуемся результатами исследований отечественных и зарубежных