Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1 - Максим Шаравин

— Всё хорошо, Миша. Я бы тоже не поверил, если бы ты мне сказал, что тебя стихия отправила в туннель, — я почувствовал, как Мишка расслабился и успокоился. Он действительно мне поверил, и ядро Духа откликнулось. Нет, не подросло, но приняло Мишкины эмоции положительно.

Мы помылись и пошли в столовую.

Войдя внутрь, мы увидели, как Маша обнимается с Егорычем.

— Кхе-кхе, — кашлянул я.

— Ой, княжич, — сказала Маша и тут же закрыла свой рот рукой, а её глазки округлились.

Я почувствовал, что она боится. Боится не меня, боится, что Егорыч будет ругать её.

— Всё нормально, Маша. Покормишь нас с Мишуткой? — Мишка незаметно толкнул меня локтем. — Егорыч, ты же не будешь ругать Машу, что она назвала меня княжичем?

У Егорыча чуть челюсть не отвисла, но он тут же собрался и ответил серьёзно:

— Не буду, княжич, если она присягнёт тебе на верность.

Егорыч строго посмотрел на Машу. Она покраснела:

— Я присягну, но… но я не знаю как.

— Повторяй за мной, — сказал Егорыч, и Маша повторила за ним текст присяги.

Молния проскочила между мной и Машей. Стихии приняли её клятву.

— Теперь, если предашь княжича, стихии накажут тебя, — строго сказал Егорыч.

— Я… я не предам, — Маша убежала на кухню.

— Зачем ты с ней так, Егорыч? Слишком уж ты строг, — сказал я.

— А нечего язык распускать, — я чувствовал, что вся его строгость к Маше искусственная, он слишком сильно любит её.

— Егорыч, попроси, пожалуйста, Машу сделать жаренные яйца с беконом и кофе, уж больно вкусно она их жарит, — я глянул на Егорыча, и тот заулыбался.

— Хорошо, княжич. Пойду, скажу ей, — Егорыч поспешил на кухню.

Когда всё было готово, Маша принесла тарелки и жаренные яйца. Егорыч помог принести кофе. Она хотела уйти, но я почему-то решил, что лучше ей посидеть с нами:

— Маша, посиди с нами. Всё равно ещё никого нет, слишком рано.

— А разве так можно, вот так с княжичем за одним столом? — у Маши округлились глаза.

— Маша, если княжич говорит, значит можно, — Егорыч посадил её возле себя и налил ей кофе.

Ядро стихии Духа вздрогнуло и стало подрастать. Эмоции Егорыча были настолько сильными, что их хватило, чтобы ядро капельку выросло. Он был настолько мне благодарен, что я пригласил Машу посидеть с нами, что эта благодарность переросла в веру в меня как истинного главу рода. Мне было очень приятно.

Постепенно в столовую стали подходить солдаты, и Маша ушла на кухню. Мы же пили кофе, ожидая, пока придут остальные, и болтали на отвлечённые темы. Мишка рассказывал Егорычу, как мы жили в кадетском корпусе, а Егорыч травил байки про разломы.

Все пришли почти одновременно и сели завтракать. Егорыч сходил к Маше, и нам снова принесли жареные яйца с беконом. А ещё Маша сделала нам пирожки с капустой. Когда только успевает столько готовить.

Через час стали прибывать новые солдаты, и Беркут с Егорычем занимались передачей дел. Маша тоже передавала столовую новой поварихе.

Я, Мирон и Мишка вернулись в палатку. Быстро упаковав свои вещи, мы освободили палатку вновь прибывшим солдатам. Мирон передал хозяйство новому поручику, и мы двинулись к общему месту сбора.

Нас уже ждал Лапин. Ему, к сожалению, нечего было передавать — все его люди погибли, защищая рубежи. Отряды постепенно уходили наверх, освобождая место новым прибывающим солдатам. Мы дождались Машу, Беркута и Егорыча. Беркут нашёл повозку, которую прислал за нами поручик Кобылин. Сгрузив на неё все вещи и сундук Егорыча, в котором теперь хранилась и казна рода с общими вещами, мы тронулись в путь, покидая этот негостеприимный лагерь.

Глава 20

Выход из разлома занял очень долгое время — повозка, запряжённая лошадью, шла медленно. Мы посадили Машу рядом с извозчиком, а сами пошли рядом, переговариваясь на нейтральные темы, так как вокруг нас было множество солдат.

Ворота на выходе из разлома были открыты, как и несколько других. Тем не менее в проходе между бетонными стенами возникла пробка. На выходе из последних ворот стояли несколько больших столов под охраной большого количества солдат. Там временно прикомандированные к военному гарнизону гражданские лица, работающие в военном ведомстве, оформляли увольнительные солдатам и квиток на получение остатков жалованья и премии, если такая была положена. С этим квитком солдат подходил к крайнему столу, где сидели майор и счетовод. Рядом стоял большой сундук, забитый деньгами. Тут охрана была уже посерьёзней: пять бойцов из императорской гвардии и три мага из магического легиона, в который брали только магов-воинов уровня «мастер» с потенциалом развития до «магистра».

Но даже если у мага-воина есть потенциал, это не означает, что он станет магистром. «Магистр» — это уже продвинутый уровень управления стихиями, который включает в себя владение тремя стихиями, сложные магические техники, экспертное владение оружием и стратегическое мышление. То есть даже если, к примеру, мастер сможет овладеть тремя стихиями, не факт, что он станет магистром. Слишком высокого уровня в управлении стихиями он должен добиться. Поэтому магистров не так уж и много, и все они состоят либо на службе у императора, либо относятся к сильным родам. И чем больше в роду магистров, тем больше с ним считаются.

Примерно через три часа подошла наша очередь подходить к столам. Мне выдали увольнительную на месяц и квиток, в котором стояла сумма аж целых десять золотых червонцев. Я очень удивился, но в квитке было расписано, за что мне выдано такое большое жалованье:

добровольный переход из кадетов в солдаты со службой в «Центральном разломе» — подъёмные, пять золотых червонцев; жалованье за месяц службы (округлено до целого) — один золотой червонец; оплата увольнительных — один золотой червонец; премия за храбрость (на основании рапорта капитана Егорова) — три золотых червонца; общая сумма к выплате — десять золотых червонцев.

Я подошёл к следующему столу и отдал квиток майору вместе с увольнительной. Он внимательно всё посмотрел, отдал мне увольнительную, а квиток передал счетоводу. Взамен тот выдал мне десять золотых червонцев, которые я запихнул в карман перевязи.

Когда все прошли данную процедуру, мы двинулись к складу поручика Кобылина, где должны были разгрузить повозку от своих вещей. Там нас уже ждали Молчун и Слон.

Я попросил Беркута отойти со мной в сторонку, чтобы обсудить одну щекотливую тему:

— Беркут, сейчас мы вышли из разлома, и я не понимаю, что мне надо делать. Я никогда не