Развод в прямом эфире - Анастасия Ридд

Я выхожу из комнаты и бесшумно бреду в сторону кухни. Картина, открывающаяся перед мной, кажется настолько домашней, что на секунду перехватывает дыхание. Глеб в простой футболке и трениках ставит перед Аней тарелку с блинчиками, а Арс, уткнувшись в планшет, изучает 3D-модель салона, которую для нас подготовила дизайнер Ирина.

— Мама, смотри! — увидев меня, дочка вскакивает со стула и бросается в мои объятия. — Дядя Глеб сказал, у единорога может быть не розовая, а разноцветная грива, как у рыбки!

Глеб ловит мой взгляд и нежно улыбается. В его глазах нет и тени вчерашней тревоги после моего визита к «матери». Сегодня он просто здесь. Он является частью этого утра и обязательной составляющей нашей новой жизни.

— Да, это отличная идея для одной из стен, — говорю я, целуя дочь в макушку. — Обсудим с Ириной.

— Мама, садись. Мне уже не терпится попробовать блинчики, которые приготовил дядя Глеб, — произносит дочка, возвращаясь на место.

— Попробовать? — усмехается сын. — Да ты штук пять уже съела, пока Глеб готовил.

В кухне раздается звонкий смех, и мы наконец приступаем к завтраку. Я чувствую себя прекрасно. Именно о таком семейном завтраке в выходной день я всегда мечтала. Мы говорим обо всем на свете, шутим, смеемся, строим планы на день, но вдруг нашу идиллию прерывает настойчивый звонок в дверь.

Вся домашняя картина замирает. Глеб медленно отставляет кружку. Арсений отрывает взгляд от планшета, а его лицо вмиг становится настороженным. Даже Аня замолкает и жмется к Глебу, инстинктивно чувствуя смену атмосферы.

Я уже знаю, кто это.

— Арсений, вы уже позавтракали? — мягко спрашивает Глеб, на что Арс в ответ быстро кивает. — Тогда давайте в комнату, я покажу вам новый чертеж. Ален, без меня не открывай.

Я послушно киваю. Баринов уводит Аню и Арсения в детскую, а когда возвращается, я уже стою в прихожей и смотрю в глазок.

На лестничной площадке двое. Рома и мужчина лет пятидесяти в дорогом, но безвкусном пальто. Его адвокат. Мой муж серьезен, а на лице нет ни капли раскаяния, скорее, наоборот. Он стоит, чуть подавшись вперед, будто готовиться вломиться силой, стоит мне только открыть дверь.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю, ощущая легкое прикосновение Глеба к своему плечу. Отступив на шаг назад, Баринов выходит вперед и открывает дверь, но не впускает их внутрь. Порог — это своеобразная граница между хаосом Романа и моим покоем.

— Роман, день добрый! — голос Глеба звучит нейтрально. — Вы не предупреждали о визите.

Бывший вздрагивает, очевидно, от холодного «вы» и от спокойного тона. Его адвокат делает полшага вперед, и профессиональная улыбка мгновенно приклеивается к лицу.

— Алёна Андреевна, доброе утро. Семён Игоревич Левин. Мы бы не беспокоили, не имея веских оснований. Пять минут? В присутствии вашего представителя, конечно, — взгляд адвоката оценивающе сканирует Глеба.

— Все переговоры ведут мои адвокаты, — говорю я, не отводя взгляда от Ромы. — Если у вас есть письменное предложение, отправьте его по официальным каналам.

— По официальным каналам?! — взрывается Рома, отталкивая плечом адвоката. — Алёна, ты в своем уме? Ты что, реально хочешь посадить меня? Отца твоих детей?

Я смотрю на мужчина, которого когда-то любила, и не чувствую ничего. Ни любви, от злости, ни отвращения, ни беспокойства. Внутри — абсолютная пустота.

— Решение о возбуждении уголовного дела на основании представленных доказательств принимает следствие. Если тебе есть что предъявить по существу, — спокойным тоном чеканю я, — поговори с моим юристом.

— По существу? — он горько усмехается, а в его голосе слышится надрыв. — По существу? Да ты просто мстительная истеричка, которая решила утопить мужа, потому что у него хватило смелости найти тепло и заботу! Потому что твой муж устал жить с куклой, у которой вместо сердца — счетчик лайков!

Слова, которые раньше резали бы как острый нож, теперь пролетают мимо. Я вижу за ними только панику человека, попавшего в сложную ситуацию.

— Я не стану обсуждать с тобой наш распавшийся брак, — четко, почти по слогам произношу я. — Это бесполезно. Если у твоего адвоката есть конкретное деловое предложение — пожалуйста. Озвучивайте. У меня мало времени.

Адвокат Левин снова пытается взять ситуацию под контроль, опуская руку на локоть клиента. Но Рома в ярости сбрасывает его.

— Предложение простое! — он выпаливает, и его глаза горят лихорадочным блеском последнего шанса. — Ты идешь к отцу и уговариваешь его забрать заявление. Закрываешь дело. Взамен я отзываю все иски о детях, о разделе. Все. Развод — на твоих условиях. Ты получаешь детей, свой салон, всё, что попросишь. И мы навсегда стираем друг друга из жизни. Вполне быстрое и простое решение для нас двоих.

Он произносит все это с таким торжеством, будто только что предложил неслыханную щедрость, а я в недоумении качаю головой. На что вообще он рассчитывал, предлагая такой вариант, который и вариантом-то не назовешь?

В тишине коридора его слова кажутся нелепыми. Даже адвокат Романа почти незаметно вздыхает.

— Ты предлагаешь мне… сделку? Ты, который лгал, воровал, изменял с моей сестрой, пытался уничтожить мой бизнес и отобрать детей… — выдыхаю я. — Ты предлагаешь мне сделку? Ты думаешь, что твое «великодушное» отступление — это что-то, чего я должна жаждать? Ты серьезно?

На лице мужа появляется недоумение. Очевидно, он ждал слез, истерики, одьяснений, а в ответ получил лишь холод и отчуждение.

— Это не сделка, это здравый смысл! — с обманчивой уверенностью в голосе выдает Роман. — Ты что, хочешь, чтобы твои дети знали, что их мать посадила родного отца?! Чтобы твой будущий племянник родился и вырос с клеймом — его папа в тюрьме, потому что тетя такая мстительная стерва?! Ты вообще думала об этом?!

Вот. То самое, чего я ждала с самого начала. Последний, самый грязный аргумент, которым можно апеллировать. Удар в самое, как ему кажется, больное — в материнское сердце и в чувство вины.

А что скажут люди вокруг?

Вот только мой супруг не учел одного. Раньше эта попытка манипуляции сработала бы, но не сейчас.

— Рома, слушай внимательно, — говорю я, и мой тон заставляет насторожиться даже адвоката. —