Бывшая жена - Марика Крамор

Затем тянется к Денису. Нюхает. Молча касается носом плеча, получая ласковое поглаживание от любимого «человека». Затем так же важно уходит и запрыгивает на подоконник — с достоинством.

— Он нас зафиксировал, — комментирую я.

— Золотой зверь, — шепчет Денис. — Очень дипломатичный и гордый. Хорошо, что никогда не трется о ноги. Терпеть этого не могу в кошках.

На кухне уже — пирог с малиной, чай в «праздничных» кружках с золотистыми ручками, салфетки в хрустальной вазе (когда-то была ваза для конфет) и разговоры, в которых все так просто и уютно, как будто не было боли, разлуки, тревог.

— Денис, — говорит Лера, — ты прямо исхудал на нервах. Теперь из качалки вылезать перестанешь.

— А у меня работы много. Мне теперь наверстывать и наверстывать свои проекты. До фитнеса не доползу.

— Ну, значит, Настя тебя откармливать будет…

Мама подливает всем чай.

— Так вы теперь вместе? — спрашивает, будто между делом, но я чувствую, что ждала этого вопроса весь вечер.

Я смотрю на Дениса. Он смотрит на меня.

— Да, мама, — говорю. — Мы теперь вместе.

— Ну и слава богу, — отзывается она. — Лучше, чем Денис, зятя не найти.

— А что теперь? — спрашивает Лера, прищурившись. — Переезд? Путешествие? Новые планы…

— Начнем с того, что будем ужинать вовремя и вместе, — отвечает Денис, потому как раньше наши графики могли сильно не совпадать. — А дальше видно будет.

Когда мы собираемся уходить, мама дает с собой контейнер с пирогом. Лера провожает до лифта, Лес горделиво лежит в переноске. Вот же барин!

— Веди себя прилично, — говорит Лера Денису. — И не расстраивай ее. Она теперь снова улыбается. Это редкий феномен.

— Слушаюсь, — говорит он. — Я вообще теперь очень послушный.

Мы едем в летний вечер, смеемся и молчим, смотрим в окна и иногда держим друг друга за руки. Движение свободное, музыка в машине тихая, как фон к воспоминаниям.

— Помнишь, как мы первый раз поехали вместе отдыхать? — спрашиваю я.

— На юг? Помню. И тот ресторан с зелеными скатертями…

— Где я разбила тарелку, облила себя вишневым соком и потом сидела, как вареный помидор.

Он улыбается.

— Ты была потрясающей. Такой неловкой, яркой, живой. Я в тот момент понял, что все — ты моя. Не потому что идеальная. А потому что настоящая.

— А я думала, что испортила вечер.

— Ты сделала его лучшим, — он смотрит на меня. — И знаешь, это ощущение до сих пор со мной. Когда чувствую тебя — любую — воспринимаю себя живым. И нужным.

Я снова чувствую то же. Осторожно кладу голову ему на плечо.

Он чуть сильнее сжимает мою руку. Мы не говорим больше ни слова. И не нужно. Все самое важное — уже между нами. Оно дышит, как лето за окном.

Тихо. Верно. И надолго.

Глава 39

АНАСТАСИЯ

Когда я захожу в квартиру, в нос ударяет аромат чего-то печеного и ванильного. Тишина — странная, но уютная. Свет выключен, только на полу теплыми точками мерцают свечи. Они ведут от входа к комнате. На подоконнике, как ни в чем не бывало, восседает Лес. Царь и судья. У него все под контролем.

— Денис? — зову, снимая обувь.

— Не заходи пока. Почти готово! — отзывается он из кухни, с каким-то сдержанным волнением в голосе.

— Ты что, готовишь?

— Организовываю вечер.

— Романтический ужин?

— Почти. Только без еды. Зато с сердцем.

Через минуту он выходит. Клетчатая рубашка, немного взъерошенные волосы. В руках — небольшая тарелка с яблочными дольками и печеньем. И флешка. Маленькая. Черная. Без наклейки. Просто флешка.

Он молчит пару секунд, будто не решается. Потом подходит ко мне. Протягивает.

— Это… не кольцо, — говорит он тихо. — Но я подумал, что для тебя это важнее.

— Что на ней?

— Воспоминания. И кое-что настоящее.

Я беру флешку и почему-то замираю.

Она теплая от его ладони. Ничего особенного — просто пластик. Но я чувствую, как у меня перехватывает дыхание. Внутри уже пульсирует ожидание. Как будто сейчас я прикоснусь к чему-то трепетному и важному для нас обоих.

Он помогает мне подключить флешку к ноутбуку. Молчит. Стоит рядом. И я замечаю: он волнуется. По-настоящему, искренне. Пальцы чуть дрожат. Он не смотрит в экран — он смотрит на меня.

Я нажимаю на файл.

Экран вспыхивает.

Сначала — заставка. Несколько кадров: я, идущая по редакции. Он — на фоне окна. Лес на подоконнике. Все будто небрежно снято, но каждый фрагмент — как отголосок любви.

Потом — хронология.

Мы в кадре, где я поправляю волосы перед интервью, он дает знак рукой за объективом: «все хорошо». Я улыбаюсь, притворно и спокойно, но глаза блестят. Я засыпаю на кресле — укрытая его пиджаком. Он, будто случайно, проходит мимо, замечает, задерживается — и подходит ближе.

Он вставил наши поездки: кадр, где я уронила ноутбук, и где он поднял его, а потом предложил кофе. Момент, где я несу диктофон, иду по лужам и бормочу в камеру, что «все пропало». И как он смеется за кадром. Тихо. Счастливо. Так искренне.

Музыка — легкая, почти невесомая. Она объединяет все это вместе, нежно поддерживает. Снято случайно, а смонтировано сердцем.

В какой-то момент я понимаю: плачу.

Но это не просто слезы. Это во мне просыпается что-то… забытое. Маленькое, хрупкое чувство, которое когда-то жило в груди, свернувшись клубочком, и вот теперь — снова дышит. Разворачивается. Заполняет меня целиком.

Я не просто растрогана. Я чувствую, как любовь проходит сквозь меня, как свет сквозь воду. Чистая. Настоящая. Необъяснимая. Я смотрю на экран — и вижу, что он не просто помнил. Он — чувствовал вместе со мной. Всю дорогу. Даже когда я думала, что одна.

Финальный кадр — черный фон. Белыми буквами написано:

«Попробуем снова и навсегда?»

Не сразу замечаю, что он опустился на одно колено. Не театрально. А тихо. Просто — чтобы быть ближе.

— Настя, — зовет он ласково. — Я люблю тебя с первого рабочего утра и до сегодняшнего дня. И я хочу, чтобы теперь это было не понарошку. Не вполсилы. Повторная свадьба. Мы, Лес. Может, кто-то из семьи. Или никого. Только ты