Бумажный папа - Marisabel_mari

«Северус… ты еще здесь?»

Две палочки, словно псы, сцепляются друг с другом зубами, а точнее ― огненными молниями.

«Не надо уходить… Вернись. Пожалуйста…»

Чего-чего, но такого Гарри от себя не ожидал. Точнее ― от своей палочки.

«Ты мне нужен. Я глупость сказал. Снова».

Напряжение охватывает все тело, каждую его клеточку.

«Я здесь, сынок. Я тебя не брошу. Я с тобой до конца».

Гарри дергается. Рука с палочкой напрягается еще больше. Огонек между двух оглушительно трещащих молний выравнивается примерно в центре и замирает.

«Не называй меня так. Я… я не твой…»

«А чей же?»

«Я… во мне так много плохого… Я не могу быть твоим… я не хочу думать, что потерял… Я не вынесу, просто не вынесу…».

Палочка в руке вздрагивает, огонек молнии начинает двигаться в его сторону. Гарри чувствует нарастающую слабость все больше и больше.

«Правильно, Гарри, сдавайся ты меня не победишь… да и зачем тебе бороться с себе подобным?»

«Не слушай его… ты ― мой свет. Ты ведь не знаешь… Когда я увидел тебя, еще маленьким, то снова захотел жить, после всего… после всех ужасов, в которых я сам был виноват. Я и сейчас живу ради тебя… и вообще-то я еще не умер, прекрати об этом думать!»

«О да, свет и прочий бред. Я уж точно не бросаю слов на ветер, в отличие от некоторых! Ты станешь самым юным Пожирателем смерти, я наделю тебя своей силой, что по мощи тебе не будет равных… ты мой преемник, ты часть меня… Соглашайся ― и обретешь все, о чем мечтал. У тебя будет настоящая семья…»

Гарри весь дрожит и едва держится на ногах. Палочка нагревается так, что еще чуть-чуть ― и расплавится, а заодно и его пальцы. Огонек совсем уже близко… он постепенно сжирает его молнию, двигаясь к нему.

«Я знаю, Гарри, ты всегда хотел иметь семью… быть нужным… но тебя ее лишили. Тебя предали».

Голос Северуса молчит. Он больше не спорит с этим, змееподобным. Неужели смирился, сдался? А может… согласился? Тут же Гарри чувствует: в его разуме что-то происходит, словно там ведутся раскопки, чтобы вынуть на поверхность нечто важное.

И он видит. Видит как наяву: темная фигура врывается к Дурслям, защищая его. Эта же фигура склоняется над ним, проводит рукой по волосам и целует в лоб. Гарри чувствует нежность ― не свою, а чужую. Нежность, тепло, грусть… боль. Боль от расставания. Темная фигура медленно встает, не переставая смотреть на него, и с каким-то отчаянием поворачивается на месте, исчезая с легким щелчком.

А потом… что-то происходит. Гарри уже не участник событий, а видит все, как фильм ― со стороны.

Вот Северус смотрит ему в глаза своим пристальным взглядом, идя по коридору. А потом ― чего Гарри не мог видеть наяву, ― оборачивается и с тоской глядит вслед маленькой удаляющейся фигуре. В этот момент он совсем не похож на грозного профессора Снейпа, каким Гарри его тогда воспринимал. Он совсем на себя не похож, точнее, в эту секунду он забылся и стал… настоящим.

Вот Северус бросается к нему на отработке ― Гарри запутался в мантии и упал. Он поднимает его так бережно и прижимает к груди. Его взгляд полон сочувствия, когда он берет его за руку, чтобы вылечить. Его голос слегка дрожит, когда он сидит рядом и рассказывает тему, а сам он то и дело поглядывает на Гарри так нежно, как смотрят на своего ребенка, а не на какого-то очередного студента.

«Я был так счастлив, ― слышит он в голове, не отрывая взгляда от картин, которые разворачиваются перед ним. ―Эти отработки были для меня отдушиной. Я не хотел с тобой расставаться, хотел продлить это время, насколько возможно…»

Гарри слышит, как наяву, смех Северуса, когда они играют в шахматы, а потом дурачатся в его гостиной. Видит его улыбку ― которая так необычно смотрится на его всегда застылом лице, ― когда он его обнимает, говорит о разных пустяках, и словно нет никакого непреложного обета, необходимости шпионить, черной метки и самого Темного Лорда. Тут же хаотично врываются другие воспоминания: Гарри сидит в «могильнике» на полу возле кровати и гладит его по руке. Северус несколько мгновений смотрит на него с нескрываемой нежностью, несмотря на плохое самочувствие. И тут же, словно спохватываясь, надевает маску ― которая на этот раз вышла слишком уж нарочитой, ― после чего звучит: «И что это такое?»

И снова тихий смех. Это Северус в голове. Он счастлив и веселится, хотя, кажется, сейчас не самый удачный момент для веселья, разве нет?

«Ты помнишь это? Ты приходил каждый день, а я не мог тебя прогнать всерьез. Ведь я так боялся, что ты обидишься и действительно больше не придешь. Я был не слишком убедительным, правда?»

Вот Гарри прижимает к себе фотографию ― чтобы не позволить Северусу стереть с карточки маленького черноволосого мальчика, сидящего рядом с его мамой.

Вот Гарри ― смелый, как гриффиндорский лев ― заставляет директора отправиться на поиски Северуса сейчас же, не думая, что это грозит ему плохими оценками по всем предметам или вообще отчислением.

Вот Гарри пробирается по закоулкам Хогсмида. Ему страшно, но он двигается вперед. Что двигает им? Какая-такая неведомая сила?

Огонек вздрагивает и начинает двигаться в сторону от Гарри ― слишком медленно и почти незаметно. Нет, он не сможет… не сможет победить. Он не может бороться с себе подобным…

«Любовь в тебе ― огромная сила. Помнишь, я говорил, да? Ты ему не принадлежишь, потому что внутри него нет ничего человеческого. Твоя любовь сводит его с ума, поэтому он хочет ее погасить. Включи ее на полную мощь, давай же! Вспомни…»

Северус обнимает Гарри после того, как чуть не потерял. Его сердце бьется с его собственным в унисон, звучит в голове, как набат. Эти удары заполоняют все его естество и будто проговаривают с каждым стуком: «Я люблю тебя». Он не хочет его отпускать, он держит его у себя до тех пор, пока Гарри не начинает вырываться. Но на самом деле в глубине души он хочет продлить этот миг.

Он закутан в пахучую мантию, такую теплую и родную, которая почему-то превращается в постель с пуховым одеялом. А рядом ― тумбочка, заваленная пергаментом.