Бумажный папа - Marisabel_mari

постоянно здесь. Ведь Северус ― один из них. Только его роль была куда сложнее и намного круче. Наверное, они так выражают свое почтение. А может, попросту охраняют от назойливых репортеров, норовящих сделать кучу фотографий и написать сенсационную статью в «Листья на ветру» для первой страницы ― с яркими картинками с кричащими заголовками.

Новость настигла его в коридоре. Гарри осознает, что сидит на стуле, но сидеть больше нет мочи. Он врывается в палату. Вопреки обещаниям не тормошить отца и быть с ним предельно осторожным, он бежит и почти падает в его объятия. Хотя объятиями это сложно назвать ― отец полулежит на подушках и настолько слаб, что не может поднять рук. Гарри отклоняется, жадно всматривается в его лицо, глядит в родные, подернутые легкой пеленой темные глаза.

Отец смотрит на него так, словно не узнает. У Гарри сжимается сердце: что если это правда?

― Я… бя… жу… ― слышит он его хриплый неестественный голос. Сердце в груди радостно подпрыгивает: папа не только пришел в себя, но и пытается говорить! Пусть не совсем понятно, но это неважно…

― Я тебя накажу, ― отчетливо произносит тот, попив воды, которую ему подносит сиделка. Гарри фыркает, не удерживается и смеется, хотя у него получается смех сквозь слезы.

― Это все, что ты хочешь мне сказать? ― спрашивает он, ласково убирая волосы у него с лица. ― И за что же?

― За то, что ушел без спросу из Хогвартса и за то, что дрался с Волан-де-Мортом, ― медленно и хрипло, но вполне связно говорит тот, отчего Гарри внутренне ликует: отец полностью вернулся. Он все помнит!

― Так ты же сам меня подначивал, чтобы я дрался, ― мягко напоминает он, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не улыбаться во весь рот и не обидеть этим слишком серьезно настроенного отца.

― А что мне оставалось делать ― смотреть, как он тебя прикончит? ― резонно замечает тот, ища удобное место на постели. ― Его надо было отвлечь, пока я собирался с силами.

― Ты не умеешь наказывать. ― Гарри поправляет его подушку, помогая ему устроиться.

― Значит, придется научиться. ― Отец то ли шутит, то ли говорит всерьез.

― В таком случае… ― Гарри делает вид, что задумывается. ― Я буду не против пожизненных отработок с тобой.

― Пожизненно драить котлы и шинковать улиток? ― забавно скашивает глаза отец. Гарри в ответ обнимает его за шею.

― Папа, ты понимаешь вообще, что сделал? ― шепчет он. ― Ты выжил! Ты сделал невозможное…

― Ну-ну, прекрати, ты меня сейчас задушишь! ― Отец делает вид, что хочет вырваться, но не слишком-то и старается. ― Я тебе вот что скажу. Если бы Волан-де-Морт включил остаток мозгов и разобрался в том, что действительно сильнее смерти, он никогда бы не умер. Мы бы не смогли его победить…

― А зачем его побеждать? Он бы тогда превратился из маньяка в добрейшее существо на земле, ― говорит Гарри, отклонившись.

― Возможно, ― краем губ улыбается отец.

Дверь палаты открывается. В нее входит почти весь Орден Феникса, профессор МакГонагалл, миссис Уизли с Роном и близнецами, Невилл и еще несколько гриффиндорцев. Гермиона, вырвавшись вперед, обнимает Гарри. Он рад, что она очень хорошо восприняла тот факт, что профессор Снейп оказался его отцом. А еще он рад, что среди всей этой толпы нет Дамблдора: Гарри не готов его сейчас видеть и не считает, что он каким-то образом причастен к их победе.

Он не отходит от отца, пока посетители по очереди подходят к нему, благодарят, говорят приятные слова. Миссис Уизли так вообще не удерживается от слез.

― А вы не верили, что мой папа ― самый крутой маг на свете, ― говорит Гарри, когда общий гомон поутих.

― Вообще-то этими словами ты пытался напугать меня, ― напоминает отец, притянув его к себе. Гарри кажется, что он немного напряжен ― наверное, его смущает эта восторженная толпа.

― Ну… теперь ты тоже в этом удостоверился, ― смущенно говорит Гарри.

Когда их, наконец, снова оставляют наедине, отец внимательно смотрит на него, будто хочет сказать что-то важное.

― Знаешь, чего я хочу прямо сейчас? ― говорит он. ― Оказаться за много миль отсюда.

Гарри какое-то время молчит, понимая, что он бы тоже этого хотел.

― Как только целители Мунго тебя хорошенько подлечат, начнем паковать чемоданы, ― говорит он. Это и правильно: отцу нужно развеяться, побывать в каком-то красивом месте и забыть все ужасы, что ему пришлось пережить.

― А что насчет переезда в Австралию?

― Куда?

Отец берет его за руку и поворачивает к себе.

― Нам нужно сделать выбор, ― серьезно говорит он. ― Остаться здесь, на насиженном месте, терпеть каждодневные толпы репортеров и не иметь ни капли покоя, если захотим, к примеру, выбраться в люди… твой отец теперь большая знаменитость, помнишь? ― Он невесело усмехается. ― Или оставить все и обрести спокойную жизнь обычных людей.

― А там есть школа для волшебников? ― Гарри прикусывает язык. Наверное, не стоило спрашивать. Он все еще не знает, что случилось с магией отца, да и не хочет пока поднимать эту тему. Все слишком прекрасно: отец пришел в себя после заклинания, от которого не выживают. Стоит ли сейчас говорить о том, что, возможно, его немало беспокоит?

― Конечно, малыш, в каждой стране они есть, ― так тепло отвечает отец, что у Гарри отлегает от души. По крайней мере, тот не против, чтобы Гарри продолжал учебу и был магом. Хотя он уже был готов оставить магический мир и стать маглом, только чтобы с отцом никогда больше не расставаться…

― Знаешь, пап, ― Гарри поглядывает на дверь, которую, судя по шуму, осаждают репортеры, но их не пускают ― только надолго ли? ― Кажется, переезд нам нужен прямо сейчас…

Эпилог

― …а потом, когда инспектор уперся и начал доказывать, что мы не сбавили скорость после того, как проехали знак, папа на полном серьезе достал волшебную палочку, представляешь? ― взахлеб рассказывает Гарри открывшему рот Рону и остальным, на лицах которых мелькают отблески костра.

― И что, он послал в него Обливэйт? ― всплескивает руками Гермиона.

Гарри только закатывает глаза ― у папы научился.

― Конечно, нет. Мне пришлось целых пятнадцать минут убеждать инспектора, что это новый дизайн