Ноша хрономанта. Том девятый - Владимир Михайлович Мясоедов

— Приятного тебе аппетита, гадина! — Пожелал я морскому змею, на чуть подрагивающих ногах переходя в соседний ритуальный круг. Тот, который был составлен с таким расчетом, чтобы максимально облегчить возвращение в прошлое свое состояние уже не меня, а одноного конкретного магического предмета. Того самого, что сейчас находился где-то внутри морского змея, замершего с крайне сосредоточенным и напряженным выражение свой ужасной морды, свидетельствующей то ли о внезапной дефекации у мифического монстра, то ли о его же напряженной умственной деятельности. Скорее все-таки последнее. Тварь уже явно сообразила, что случилось чего-то не то, поскольку не ощутила ни чарующего вкуса сердца древня, плюс-минус равного ему по силам, ни даже маленького но тоже вполне себе симпатичного сухарика в виде бронированного человечка легендарного ранга с соответствующим обвесом, который бы в желудке подобной жути тоже запросто переварился полностью и без остатка. Однако куда они подевались, сей ужас глубин пока сообразить не мог. И чего все это значит — тоже. — И чтоб ты подавился!

Мое пожелание исполнилось буквально через полторы секунды, когда лишенной стабилизирующего воздействия и оказавшееся в агрессивных условиях внешней среды фальшивое сердце древня наконец-то долбануло. Чешуя исполинского морского змея примерно в сотне метров от его головы вспучилась изнутри, раздираемая неконтролируемым выплеском магической энергии, состоящим частично из кинетического удара, а частично из взбесившихся частиц Реки Времени, которые я в ту сферу очень долго и старательно запихивал. И именно они вырвались на свободу первыми, обгоняя такую банальную и чисто физическую вещь, как ударная волна. Некоторые чешуйки, каждая из которых была размером с танк и примерно такой же прочности, если бы оный танк представлял из себя цельнометаллическую болванку, резко постарели и стали ломкими, некоторые напротив, уменьшились и вернулись к тому состоянию, когда Горшомарукарта Мудрого от обычных морских чудовищ особо ничего не отличало. Кое-где они треснули или вообще осыпались прахом, не выдержав подобного диссонанса. С плотью, укрытой под ними, произошли примерно те же самые изменения, дополненные тем, что какие-то мускулы сокращались и гнили в силу своего возраста, а какие-то расслаблялись, словно молодея и становясь слабее. Попавшее под столь необычное воздействие мясо рвалось как истлевшая простыня, когда оставшиеся здоровыми ткани конвульсивно вздрогнувшего морского змея потянули в разные стороны. А потом по уже поврежденной шее мифического монстра изнутри ударил взрыв, плюс-минус равный детонации какого-нибудь специализированного противобункерного боеприпаса.

Струи темно-алой крови, напоминающие работу пожарных гидрантов, брызнули из шеи морского змея в десятках мест сразу…И сопровождались оглушительным шипением, полным не столько боли, сколько злости. Горшомарукарт Мудрый наконец-то сообразил, что был самым наглым образом спровоцирован и обманут. Возмутился отсутствию кормежки таким из себя питательным сердцем древня и несколько менее привлекательным мной. И даже догадался о том, кто в этом виноват, в бешенстве поднимаясь на своем хвосте и впившись кипящим от ненависти взглядом в летающую крепость. Раны на том, что у человека и прочих существ должно было бы называться верхней частью шеи? Ну, да…Раны были. Многочисленные и рваные, напоминающие след от удара громадной зазубренной дубиной, но в принципе не особо значительные, для существа его масштабов, обладающего просто феноменальным запасом выносливости и жизненных сил. Льющиеся оттуда реки крови для подобного чешуйчатого титана являлись скорее каплями. да и капли эти на глазах уменьшались, поскольку регенерация, возможно подстегнутая каким-то навыком или пассивным свойством, уже брала свое, и разорванная плоть смыкалась, нарастала пластами, покрывалась новенькой свежей чешуей, вряд ничуть не уступающей той, которая защищала от угроз остальное его тело.

— Кха-ш-шааа! — Оглушительно прошипело чудовище, сплевывая кровавой слюной на ближайший остов здания, из-за чего тот остов немедленно рухнул и начал плавиться, как кубик сахара, на который вылили стакан обжигающе горячего чая. Его тело снова свиваться в несколько колец, явно готовясь для нового прыжка, которым подобный монстр мог покрыть сотни, а то и тысячи метров. — Жалкие сухие креветки! Я буду варить вас живьем и есть живьем! Есть — медленно!

Вода, которой в Афинах было много, стремительно хлынула вверх, покрывая тело мифического чудовища броней, ещё больше увеличивающей его размеры. И пусть она состояла из жидкости, но больше чем уверен, прорвать её не сумел бы и артиллерийский обстрел из орудий старого мира.А кроме того десятки потоков, напоминающих собою щупальца, рванули от затопленного города вперед и вверх, намереваясь дотянуть до Убежища и то ли притянуть его к земле, то ли просто придержать, пока Горшомарукарт Мудрый готовится к нам в гости запрыгнуть…И тут я активировал ритуальный круг, рядом с которым стоял, направив в него поток магической мощи, служащий не столько для выполнения поставленных задач, сколько катализатором уже начатых процессов или скорее путеводным огнем, показывающим начавшей изменяться реальности каким должен стать конечный результат. В конце-то концов, зачем нужны мощные магические накопители, если ими не пользоваться? И при создании этой волшебной фигуры было использовано столько мощных магических накопителей, сколько только сумели впихнуть профессионалы в лице меня и Клауса, однажды встряхнувшие само мироздание. Может по нашим меркам батарейки, набранные в качестве трофеев, изготовленные из подручных средств или даже купленные через обелиск и были товаром не первого сорта, и даже не второго, а так, каким-то хламом посредственным…Но даже полный неумеха с такой поддержкой мог бы срыть настоящую гору, пусть даже выгорев в процессе и обломками той самой горы поубивав кучу народа в радиусе пары сотен километров. Только вот неумехой я точно не был и при помощи целого океана доступной энергии заставил само сущее поверить в то, что фальшивое сердце древня, то самое, которое было нестабильным, готовым рвануть от малейшего чиха и под завязку наполнено моей силой…Что оно все ещё существует. За мгновение до взрыва. Точно там же, не существовало в прошлый раз…

— Кхаш! – Подавилось собственными словами и кровью мифическое чудовище, видимо собиравшееся сказать нам ещё что-то насчет нашей неизбежной гибели, когда в его глотке оказался второй гибрид крупнокалиберной бомбы с нестабильной хроноаномалией. Вновь распадалась на части чешуя, от которой бы отскакивали пули и противотанковые ракеты, вновь рвалась его практически неуязвимая плоть, что сама по себе превосходила по прочности какой-нибудь там идущий на изготовление бронежилетов кевлар, вновь брызнули во все стороны реки крови морского змея, на сей раз оказавшиеся, кажется, немножко больше чем раньше. Ведь