Безликий - Е. Юань

здешние жители и впрямь переметнулись под покровительство Падшего Творца…» — едва эта мысль промелькнула в голове Деррика, как все четыре переносных фонаря в отряде одновременно погасли!

В одно мгновение отряд поглотила беспросветная, первобытная тьма. В небесах затихли сполохи молний, на земле не осталось и следа спасительного огонька свечей, и даже дыхание товарищей, стоявших бок о бок, словно растворилось в пустоте.

Деррик мгновенно подобрался, натянув нервы словно струны. Ему почудилось, будто притаившееся во мраке чудовище высунуло длинный язык и осторожно, пробуя на вкус, скользнуло им по его волосам, однако обостренное духовное чутье подсказывало: никакой реальной угрозы рядом нет.

И тут до его слуха донесся тонкий, беспомощный, сухой от ужаса детский голосок.

Какой-то ребенок едва слышно шептал во тьме:

— Спасите меня… Спасите меня…

Деррик застыл как вкопанный, не зная, как поступить, но уже в следующую долю секунды перед его глазами заплясала россыпь тускло мерцающих пылинок.

Эти искорки принялись шумно лопаться одна за другой, рождая слепящие вспышки серебристо-белого пламени, которое отвоевало у мрака окрестные рубежи.

Колин вперил пронзительный взгляд в Деррика и низким, рокочущим басом спросил:

— О чем ты думаешь?

Деррик мигом очнулся от наваждения. Сгорая от стыда за минутную слабость, он поспешно сцепил ладони перед губами и носом в молитвенном жесте.

От его тела мягкими волнами потекло кристально чистое сияние, беззвучно заставляя первобытную тьму отпрянуть назад.

Не теряя драгоценных мгновений, остальные Потусторонние поспешно зажгли новые свечи в своих фонарях.

Поскольку «Охотник на Демонов» среагировал мгновенно, в этот раз обошлось без потерь — никто не испарился во мраке, да и таинственных пришельцев в рядах отряда не прибавилось.

Колин перевел взор с Деррика на высящееся на платформе полуразрушенное святилище и со всей серьезностью произнес:

— Отныне бдительность должна быть максимальной. Не допускать ни малейшей оплошности.

Глава 455

Взывающий о помощи

Внутри полуразрушенного святилища уцелело лишь несколько каменных колонн, совместными усилиями подпиравших небольшую часть главного зала.

В самой глубине зала высился покрытый глубокими трещинами алтарь, в центре которого возвышался исполинский черный крест.

На нем вниз головой был распят обнаженный мужчина. Из его лодыжек, бедер и туловища торчали грубые ржавые гвозди, а по телу струилась свежая алая кровь.

Деррик прекрасно понимал, что это изваяние Падшего Творца, но все же не удержался и опустил взгляд, пытаясь рассмотреть его лицо.

Черты лица идола — нос, рот и уши — оказались смазанными и нечеткими, и лишь глаза были высечены с поразительной точностью.

Падший Творец крепко смежил веки, будто безмолвно принимал на себя все грехи мира и превозмогал невыносимую муку.

— Отведите взор! Не смейте рассматривать изваяние злого бога! — сурово предостерег Охотник на Демонов Колин.

— Слушаемся, господин Вождь, — члены разведывательного отряда поспешно отвели взгляды.

До сегодняшнего дня, пусть Город Серебра и натыкался в прошлых походах на разрушенные поселения, а также находил письменные упоминания о злых божествах, большинство его жителей никогда воочию не видели подобных идолов.

Наземная часть святилища была небольшой, и отряд, разбившись на группы по два-три человека, быстро завершил осмотр. Никаких аномалий обнаружить не удалось.

Глава Совета Шести Колин Илиад, оценив обстановку, помедлил несколько секунд и скомандовал:

— Спускаемся в подземелье.

С этими словами он с сухим шелестом обнажил один из своих прямых мечей и принялся методично наносить на лезвие мазь, отливающую серебристо-серым блеском.

Следом он извлек из потайного отделения на поясе металлический флакончик, выдернул пробку и залпом осушил его содержимое.

В то же мгновение Деррику показалось, будто льдисто-голубые глаза Вождя вспыхнули чуть ярче.

Члены отряда один за другим завершили необходимые приготовления и под скудным светом четырех фонарей из звериной шкуры начали медленно, ступень за ступенью, спускаться по каменной лестнице слева от изваяния.

Подошел черед Деррика нести фонарь. Шагая в левом авангарде, он осторожно прощупывал взглядом обступившую их первобытную тьму.

До его слуха доносился лишь мерный стук шагов его соратников, рождающий в глухой пустоте каменного спуска далекое, звенящее эхо.

Это эхо не встречало никаких помех, свидетельствуя о гробовом безмолвии внизу. Однако для каждого из них этот звук казался настойчивым стуком в дверь, за которой скрывались погребенные под толщей веков зловещие тайны, отчего их нервы натянулись словно струны.

Миновав бесконечный спуск, Деррик наконец ощутил под ногами ровную плиту пола и выхватил взглядом те самые фрески, о которых рассказывал оскверненный Дак Реджинс.

Настенные росписи тянулись сплошным полотном по обеим сторонам коридора. Нанесенные на них простые краски давно поблекли, источая дыхание седой и мрачной древности.

Деррик бегло скользнул по ним глазами, и его взор намертво приковал один конкретный сюжет:

На левой стене в самом центре росписи возвышался белоснежный крест, окруженный беспросветной чернотой, напоминающей бушующий океан. В этой бездне тонули бесчисленные человеческие фигуры, отчаянно вздымая вверх руки в безуспешных попытках спастись.

На кресте вниз головой был распят Падший Творец — те же ржавые гвозди и сочащиеся раны ничем не отличались от изваяния наверху.

Однако на этом рисунке Падший Творец медленно поддавался оскверняющему влиянию наступающей тьмы, отчего даже безупречная белизна самого распятия местами окрасилась в угольно-черные тона.

Выше крест удерживал на себе очертания призрачной, туманной земли, на которой бесчисленные люди преклонили колени в истовой молитве, обращенной к своему распятому божеству.

А по краям фрески, в самых непроглядных глубинах первобытного мрака, затаились шесть зловещих, напоминающих еретических божеств силуэтов.

В левом верхнем углу красовался образ дамы в классическом черном платье дворцового кроя. Складки ее одеяния были украшены мириадами сияющих искр, напоминающих ночные звезды, а сам полупрозрачный силуэт словно растворялся в воздухе, изливая в пространство едва заметную рябь. Черты ее лица скрывала туманная дымка, делая его похожим на гладкую маску без глаз и носа.

Обступавший ее мрак непрерывно клубился, и в его недрах зловеще мерцали бесчисленные причудливые глаза.

Прямо по центру вверху возвышался юноша в безупречно-белом одеянии. Его лицо было залито чистым золотом, из которого во все стороны тянулись ослепительные, подобные солнечным лучам щупальца.

В руках он удерживал гнилостно-зеленую книгу заветов и сотканное из одного лишь света копье, а его грудь и спина причудливым образом поменялись местами.

В правом верхнем углу застыло сжимающее трезубец чудовище с головой осьминога, чьи круглые навыкате глаза свирепо сверкали, а само тело было обвито извивающимися молниями.

Плащ монстра состоял из бесчисленных птичьих перьев, а первобытный мрак под его ногами вздымался настоящими морскими волнами, удерживая исполина на плаву.

В правом нижнем углу покоился