Вся кремлевская рать - Михаил Викторович Зыгарь

Главной причиной увольнения Фрадкова были, разумеется, его тайные амбиции. По мере того как Путин продолжал тянуть время и никак не объявлял, кому оставит престол, у Фрадкова все больше укреплялась надежда на то, что шанс есть. Эту надежду, в меру сил, поддерживал и его давний друг Игорь Сечин. Они оба не были наказаны за неслучившийся «заговор четырех», но существенно умерили активность. Тем не менее опытный бюрократ Фрадков то и дело ставил палки в колеса обоим преемникам, которые формально являлись его заместителями. Нет сомнения, что и Иванов, и Медведев жаловались президенту на саботаж — и с приближением ответственного момента передачи власти Путин решил избавиться от ненужного звена, которое может нечаянно расстроить его план.

В 2004 году, после назначения Фрадкова, Путин нахваливал его журналистам, вспоминая историю, как Михаил Ефимович в 2001 году отважно и бескомпромиссно выступил за расформирование собственного ведомства (налоговой полиции) ради интересов государства. Но в 2007 году доброжелатели рассказали Путину, что теперь Фрадков при каждом удобном случае рассказывает уже совсем другую версию тех событий. Якобы его налоговая так достала олигархов, так честно и бескомпромиссно собирала с них налоги, что они бросились кляузничать президенту, наврали ему с три короба — лишь бы только избавиться от такого надоедливого и эффективного органа. А президент якобы поверил, поддался на оговоры толстосумов и — по ошибке — налоговую полицию расформировал. И лишь в 2004 году после дела ЮКОСа осознал ошибочность собственного решения и вернул Фрадкова.

Услышав, что тихий премьер так преобразился и сочиняет про себя такие истории, Путин, по словам очевидцев, очень смеялся. Но сделал выводы.

На место Фрадкова был назначен не менее загадочный персонаж — Виктор Зубков, давний знакомый Путина еще по Ленинграду (был в начале 1990-х годов его заместителем в комитете по внешним связям мэрии Петербурга), в последний год занимавший скромный пост начальника финансовой разведки. Как чиновник человек ничем не выдающийся, а как политик и вовсе очень слабый — лишь однажды, в 1999 году, Зубков попытался поучаствовать в выборах губернатора Ленинградской области (имея при этом покровительство премьер-министра Путина), но смог занять только четвертое место.

Предлагая Зубкову место главы правительства, Путин, очевидно, ничего ему не объяснил. Он, говорит один из приближенных президента, просто сказал ему несколько общих слов про то, что «родине нужен ваш опыт» и «в любом случае будем работать вместе». Скорее всего, Путину было неловко сказать, что ему нужен статист, который подержал бы место премьера полгода и у которого не взыграли бы никакие амбиции. Но Зубков этого точно не понял — уже через две недели после назначения он заявил журналистам, что не исключает вероятности собственного выдвижения в президенты. Более того, человек с рейтингом узнаваемости меньше процента стал вести себя довольно экстравагантно. К примеру, в первые же дни премьерства он устроил унизительную выволочку пензенскому губернатору: пригрозил отправить его «водить с детишками хороводы», если тот немедленно не повысит зарплаты воспитателям детских садов.

Неделю спустя Путин Зубкова одернул, сказав, что не стоит начинать собственную предвыборную кампанию. Тот притих и больше ни одного неосторожного жеста не делал до следующего мая, когда уступил кресло премьера самому Владимиру Путину.

Отправляя в отставку правительство Фрадкова, Путин уже окончательно определился с тем, кого сделает преемником. Смена кабинета и была символическим жестом — окончание подковерной предвыборной борьбы, начало прицельной работы с преемником. Уже в сентябре весь ближний круг знал, что выбор сделан — следующим президентом станет Дмитрий Медведев.

Оставшиеся месяцы нужны были Путину и Медведеву, чтобы подробно обговорить технологию передачи власти, процесс будущей работы, систему согласования решений. «Мы все придумали», — хвастался Путин в кругу ближайших соратников. Для того чтобы не возникло проблем коммуникации, глава администрации президента Сергей Собянин переедет в Белый дом и станет главой аппарата правительства. А глава аппарата правительства Сергей Нарышкин, наоборот, переедет в Кремль. Они хорошо знают работу друг друга — они и будут обеспечивать бесперебойный контакт двух голов тандема. «Кто бы мог подумать, что уже через полгода Собянин и Нарышкин не будут друг с другом разговаривать, а между Кремлем и Белым домом едва ли не гранаты будут летать», — иронизирует участник того разговора.

Часть III. Царевич Лжедмитрий

Глава 9. В которой президенту Грузии Михаилу Саакашвили удается сохранить не только власть, но и нечто гораздо более ценное

Михаил Саакашвили очень любит жизнь. Даже больше, чем власть. Все время, пока он был президентом Грузии, было принято сравнивать его с Путиным. Часто их поведение выглядело почти зеркальным: они оба старались выглядеть мачо, сильными, воинственными лидерами с твердой рукой, летали на самолетах, ездили на болидах «Формулы-1». Саакашвили, конечно, подражал Путину (хотя сам утверждает, что это Путин подражал ему). Но в решающий момент между красивой жизнью и властью он выбрал первое.

Еще будучи президентом, он удивлял. Как президент может полдня просидеть в ресторане с журналистами, выпивая Moet&Chandon? Или, например, как он может сорваться и улететь на вечер на вертолете в ночной клуб в Батуми? Его образ жизни, казавшийся довольно расслабленным, никак не вязался с образом президента-реформатора, который готов положить жизнь на то, чтобы изменить историю своей страны. Равно как и не вязался с образом диктатора, который готов отдать жизнь, лишь бы только не отдать власть.

Неожиданно Саакашвили действительно отдал власть оппозиции — нечастое для бывшего СССР явление. В очередной раз встречались мы с ним уже в Киеве, на улице Банковой, в администрации президента Украины — он готовился вернуться во власть, только в другой стране.

Михаил Саакашвили провел, наверное, самые впечатляющие экономические реформы в СНГ. Идеологом многих преобразований принято считать покойного Каху Бендукидзе, а автором самой знаменитой реформы, реформы полиции, — сидящего в тюрьме Вано Мерабишвили. Но факт остается фактом: ни в одной постсоветской стране не было таких быстрых и таких эффективных реформ. Правда, длились они недолго, как это обычно и бывает, все существенное было сделано за первые два года, а потом начался застой.

Да, он жил на широкую ногу, то и дело летал по делам сомнительной важности в компании юных помощниц — поведение отнюдь не аскетичное, чего уж говорить. При этом нельзя утверждать, что Саакашвили украл миллионы. Впрочем, его в этом никто и не обвиняет: все обвинения, выдвинутые против него в Грузии, касаются превышения должностных полномочий и