Хозяйка Красного кладбища - Дарья Сергеевна Гущина

Плющ заверещал и нырнул в трещины скалы – скрылся весь, до последнего листочка. Резко потемнело, лишь знаки по-прежнему полыхали жгуче-алым. И Ярь неожиданно сильно, на всё кладбище, рявкнул: «Хватит!»

Сажен тряхнул взъерошенной головой, встал и пошатнулся. Отёр вспотевшее посеревшее лицо, заметил кровь на пальцах и запрокинул голову, зажимая нос.

«Уходите!» – хлопнул крыльями Ярь.

Я торопливо подскочила к ищейцу и обхватила его, поддерживая:

– Пошли, Саж! Быстрее! На меня обопрись!

Он глянул на меня сверху вниз, но опёрся о моё плечо и снова зажал кровоточащий нос. И я кое-как вытянула шатающегося ищейца за границу. Ярь закрыл защиту и полетел вдоль святилища, нежно засвиристел, успокаивая растревоженную силу. А мы с Саженом дружно плюхнулись на землю, утонув в тумане.

– Ничего себе тут мощь!.. – прохрипел он.

Я нашла в сумке носовые платки, смочила их зельем и протянула ищейцу:

– Держи. Кровь останавливает. Сейчас восполнительное зелье найду.

– Не, успокоительное давай, – его слегка потряхивало. – Оно не забирает. Оно… переполняет. Я чуть не лопнул, сколько оно в меня влило.

Очень хотелось узнать, сообщило ли Красное что-нибудь полезное, но я молча делала необходимое – согрела чай, добавила во флягу успокоительное, отдала её ищейцу. И, подумав, вторую склянку с успокоительным выпила сама. Меня тоже почему-то трясло, хотя я просто наблюдала.

Сажен остановил кровотечение и вытер платками лицо, парой глотков опустошил флягу и встряхнулся, закрыл глаза и задышал, замедляя вдохи-выдохи, успокаиваясь. А я скатала его плащ и положила рядом, убрала флягу в сумку, перехватила посох и прошептала согревающий наговор. Сидеть на сырой земле по пояс в тумане – приятного мало.

«Порядок, – довольно свистнул Ярь. – Знаки не повреждены, сила успокоилась, Красное – тоже. Ухожу на дежурство».

– Спасибо, Ярь, – устало поблагодарила я. Понимая, что ещё немного – и усну прямо здесь.

Ищеец встрепенулся, снова растёр руки до молний, поднял их над туманом и что-то зашептал. Молнии свились в клубок, и я увидела, как из ладони Сажена выскользнуло что-то дымчато-серое и исчезло. Потом появилось второе. И третье. Всего я насчитала семь лоскутков дымки, и это, кажется…

– Помощники? – осторожно спросила я. – Наши меченые?

– Да, – Сажен встряхнул руки. – Семеро – Красное показало очень чёткие образы. Я отправил их своим ребятам с замечаниями. Сегодня же ночью всех найдут. Тех, кто здесь, защитят, кто вне островов – предупредят. Твою маму тоже. Не переживай.

– Не могу, – я отвела глаза. – Ей обязательно надо передать, чтобы ни ногой сюда и вообще чтобы дома сидела и никого к себе не подпускала… Или «мостом» – и сразу на кладбище. И никак иначе.

– Позже я всем напишу и всё объясню, – пообещал ищеец и завозился, расправляя плащ. – Для начала их важно отыскать и защитить. А после… О, Рдян, а что это?

На смуглом левом запястье красовался браслет из знаков. Ну…

– Это… благодарность, – уклонилась я. – Красное… будет радо… предложить тебе работу. Потом. Когда захочешь.

– И всё? – весело спросил Сажен.

По глазам же вижу, сам знает. Догадывается точно.

– Саж, обычные люди, особенно молодые, очень чувствительны к вопросам смерти и похорон, – проворчала я. – Если ты не такой, то да – это похоронная метка. И спать ты будешь здесь, и прах твой упокоится тоже здесь. Плюс это благодарность. Цени. Такую метку надо заслужить. Кладбище дарит её только своим. Она вытянет из тебя излишки силы, как отходной стол, и спасёт от переработки. От чрезмерной, когда штормит и сила не слушается наговоров, точно. И прахом ты тоже пойдёшь по-смотрительски быстро, – я опомнилась и спокойнее добавила: – В своё время, конечно.

– Чему ты не рада, – смешливо заметил он. – Неприятный я сосед, да?

Прозвучало многозначительно, словно и жизни касалось тоже. Но я привыкла отвечать за смерть.

– Я надеялась сдать тебя силду Дивнару, – призналась мрачно. – Подговорить его, чтобы тебя Чёрное пометило. Ты же беспокойником будешь, я же с тобой рехнусь. Я не умею строить вас как надо. А с дядей Дивом не забалуешь.

– Ну уж нет, – ищеец ухмыльнулся. – Я теперь ни в чьи руки не отдамся, только в твои. А раз и Красное за…

Я страдальчески закатила глаза, а Сажен засмеялся. Обнял меня за плечи и тихо сказал:

– Ладно, Рдянка. Не дуйся. Спасибо, что помогла с наставницей попрощаться. Дай знать, когда она пойдёт прахом. Мы заберём его и отдадим семье. И расходимся, да? Больше никаких дел?

– Да прахом всё… – я протёрла глаза. – Завтра не встану.

Он отпустил меня, поднялся и протянул руку:

– Не раскисай. Разберёмся.

Я ухватилась за его запястье, оперлась о посох и встала. И посмотрела тревожно:

– Это всё один человек творит, как думаешь?..

– Думы к делу не пришьёшь, – Сажен недовольно поморщился. – Чутьё тоже, даже ищейское. Доказательств нет, следы обрываются в пустоте. Но думаю – да. И чутьё со мной согласно. Кому-то что-то нужно на твоём кладбище. А вот лишние помощники Красного шутнику не нужны.

– А другие кладбища? – меня очень беспокоил этот вопрос. – Почему и там проблемы с защитой? Опыт? Если получится там, то получится и здесь? Тренировка – заметят или нет? Или там тоже что-то нужно, но помощников слишком много?

…или преграда – не количество помощников, а качество? Ведь Блёднар по уровню силы старший смотритель, как и силда Добряна. Как и, скорее всего, мама. На кладбищах таких немного. Шутник не хочет, чтобы на Красном появились смотрители сильные, опытные и знающие?

– Сложно сказать, Рдян, – Сажен застегнул плащ. – Всё может быть – всё, что ты перечислила. И вместе, и по отдельности, и плюс что-нибудь ещё. Пока лишь одно хорошо – по-ищейски, естественно, – что шутник не унимается. Не залегает после каждого шага на дно на несколько лет, не тянет со следующим действием. И нас проблемой не считает, – он неприятно улыбнулся. – Зря.

– Опять наблюдать? – я зябко повела плечами.

– Придумаешь что-нибудь поинтереснее – дай знать, – ищеец подмигнул. – Выслушаю и, скорее всего, поддержу. Мысль со святилищем и намерениями Красного оказалась полезной, то есть ты идёшь в верном направлении. В этом смысле я с тобой. Даже если затея покажется глупой или странной – говори. Проверим. А пока… да. Остаётся только наблюдать, отмечать, что шутник знает и умеет ещё, и ждать его ошибки. Неизбежной, Рдяна, – добавил жёстко. – Все люди ошибаются, и он тоже ошибётся.

– Больше Красное ни о чём не сообщило? Только показало образы меченых помощников?

Сажен с сожалением передёрнул плечами, и я посмотрела на него с беспокойством: серо-зелёный после общения с кладбищем,