Данилов. Тульский мастер 2 - Сергей Хардин

со мной дело иметь — принимай условия, я же должен понять, что ты из себя представляешь. Абы с кем, да с тёмными лошадками я дел иметь не желаю, а игра человека раскрывает, показывает, что там у него в голове.

Я замер, ситуация принимала несколько другой ход, не тот, на который я рассчитывал. Отказаться значило сразу попасть в разряд подозрительных, с которыми Щербатов даже разговаривать не станет. Согласиться, значило ввязаться в игру, в которой я полный профан.

А впрочем…

— Идёт, — сказал я, и сам удивился, как спокойно прозвучал мой голос. — Только предупреждаю сразу, Гордей Лукич: играю я отвратительно, в карты, в кости, в домино, без разницы. Так что не ожидайте в моём лице достойного соперника.

Щербатов расхохотался, снова громко, раскатисто, так что на нас стали оборачиваться за соседними столиками.

— Ну ты забавный! — выдохнул он, вытирая проступившие слёзы. — Предупреждает, ты гляди! Честный граф нашёлся! Да я за честность в игре, граф, полцарства отдал бы, если б оно у меня было! А то всё шулера кругом, краплёные колоды, «ручные» кости… Скука же смертная!

Он наклонился ещё ближе, и его светлые глаза блеснули:

— А ты, если даже проиграешь, хоть повеселишь меня своей честностью да неопытностью. Ну, давай, граф, посмотрим, что ты за птица.

Не успели мы подойти к указанному столу, а лакей уже ставил на него поднос с игральным стаканом для игры в кости и графинчик тёмного стекла, из которого Щербатов тут же плеснул в две рюмки.

— Пей, — кивнул он на одну. — Коньяк хороший, французский. Такого ещё поди не пробовал.

Я взял рюмку и поднёс к лицу. Коньяк и правда пах отлично, с ванильными и дубовыми нотками. Но пить я его не собирался, только сделал вид, что смакую аромат, и поставил обратно.

— Потом, — сказал я. — Сначала игра.

Щербатов усмехнулся, но настаивать не стал.

— Правила простые, граф, тут любой справится. — Купец ссыпал кости в стаканчик и потряс с видом заправского игрока, коим, в принципе, и являлся. — Каждый кидает по три кости, да считаем сумму. У кого больше, тот ставку и забрал. Для начала по мелочи, а там уже видно будет.

— По мелочи так по мелочи, — я полез в карман, вытащил несколько ассигнаций, и положил перед собой на стол.

Щербатов мельком взглянул на мои деньги и хмыкнул:

— Скромненько живёшь, граф, для титулованной особы.

— Я предупреждал, играю плохо, — пожал я плечами. — Зачем рисковать большим?

— Ну-ну, — Щербатов пододвинул ко мне стаканчик. — Кидай, ты гость.

Я взял стаканчик. Кости внутри глухо стукнули. Я вдохнул, выдохнул и высыпал их на стол.

Три, четыре, два. Девять, негусто.

— Ой, бедненько, граф, как бедненько-то. — Щербатов аж присвистнул. — Ну, смотри и учись, как надо.

Он взял стаканчик, тряхнул с лёгкостью фокусника, и бросил. Кости запрыгали по зелёному сукну, и, наконец, замерли. Пять, шесть, четыре. Пятнадцать.

— Ого, — невольно вырвалось у меня.

— Ого не ого, а денежки твои тю-тю, — Щербатов загрёб мои ассигнации со стола. — Ещё?

Я молча положил следующую купюру.

Дальше всё было по продуманному по ходу пьесы плану. Я кидал, выпадало мелко, кидал Щербатов — выпадало крупно. Иногда я выигрывал, раз, другой, но со стороны это смотрелось скорее как случайность чистой воды, и Щербатов именно это и видел. Он играл легко, красиво, с каким-то звериным азартом, который, казалось, только разгорался от каждой моей неудачи.

— Эх, граф, граф, — приговаривал он, забирая очередную ставку. — Ну не дал тебе Бог игровой жилки. А ведь даже жаль. Есть в тебе что-то, вот чую, есть. Но не игра, совсем не игра.

Между тем стопка ассигнаций перед ним росла, а моя таяла на глазах. Я уже проиграл примерно треть того, что взял из тайника, и делал вид, что начинал понемногу закипать, на то, что сел за игру с этим матёрым волком.

Щербатов, уверенно читая мою показную мимику, был абсолютно уверен, что перед ним реальный дилетант, откинулся на спинку стула, закурил сигару, и медленно выпустил дым к потолку:

— Слышь, граф, — интонация его голоса была практически отеческой. — А может, хватит на сегодня? А то ведь без штанов останешься, домой в одном сюртуке пойдёшь. Не по-людски как-то. Давай лучше о деле твоём поговорим, раз уж ты такой въедливый.

Я поднял на него глаза, и в его взгляде не было насмешки, лишь толика любопытства.

— Ещё один бросок, — сказал я, изображая некоторую досаду поражением. — Удваиваю ставку.

— Ого! — Щербатов даже поднял бровь. — Неужто азарт проснулся? Поздновато, конечно, граф. Ну, валяй.

Я взял стаканчик. Пора начинать менять тактику в корне. Кости привычно стукнули о стенки стакана, и я почувствовал.

Это было интересное ощущение, словно кости стали продолжением моей руки. Я чувствовал их вес, их форму, их структуру. Материал старая кость, желтоватая, с мелкими неравномерными порами. И, главное, я их чувствовал, мог воздействовать на них, несильно, но, благодаря этому, я мог спланировать, как они упадут, если я брошу их с определённой силой, под определённым углом. Это не было видением будущего, всего лишь знание механики и физики, помноженное на возможности моего магического дара.

Я замер лишь на мгновение, и, стараясь не выдать своей уверенности, сосредоточился и бросил кубики.

Кости покатились по сукну, завертелись волчками и, наконец, замерли.

Шесть, шесть, пять. Семнадцать.

— Да ладно! — Щербатов присвистнул. — Да ты, граф, оказывается, способный ученик.

Я молча забрал свои деньги обратно. Внутри сейчас был лишь холодный расчёт и предельная сосредоточенность, но я старался показать, что победа была неожиданной и непредсказуемой.

— Повезло, — сказал я с нарочито довольной улыбкой. — С кем не бывает.

— Ну-ну, — Щербатов прищурился. — Давай-ка ещё один кон, заодно и проверим, чья возьмёт.

Я кивнул. Что говорить, теперь я был абсолютно спокоен и готов к продолжению.

Глава 17

Следующий бросок. Щербатов теперь кидал первым, и выбил четырнадцать.

Теперь я взял в руки стаканчик. Кости снова отозвались знакомым теплом, я чувствовал каждую их грань, каждую микроскопическую неровность. Сосредоточился, представил, как они должны лечь, и бросил.

Шесть, шесть, четыре. Шестнадцать.

— Ишь ты! — Щербатов аж крякнул. — Пошла плясать губерния!

Он пододвинул мне деньги. Я забрал их, изобразив лёгкую полуулыбку и блеск азарта в глазах. Хотя, в этот момент я и правда был доволен результатом, на который я искренне надеялся, но не был абсолютно уверен, но мой метод реально работает.

— Ещё, — сказал Щербатов, и в его голосе появились новые нотки: теперь уже азарт, смешанный с лёгким недоверием.

Мы кинули ещё по