Россия XX века. Вехи и судьбы - Полина Ребенина

очень серьезно вдруг прибавил: „Имей в виду, я буду очень тяжело умирать, – дай мне клятву, что ты не отдашь меня в больницу, а я умру у тебя на руках“. Я нечаянно улыбнулась – это был 1932-й год, Мише было 40 лет с небольшим, он был здоров, совсем молодой… Он опять серьезно повторил: „Поклянись“. И потом в течение нашей жизни несколько раз напоминал мне об этом». В 1932 году Булгаков развелся со второй женой Любовью Белозерской и женился на Елене Шиловской. Елена Сергеевна переехала в скромное жилище писателя со своим младшим сыном Сергеем. Старший сын Евгений остался с мужем.

Алексей Варламов, автор биографии Булгакова, писал о его третьей жене: «Она была тщеславна, капризна, порой неискренна и даже лжива, по-своему жестока и безжалостна; она безмерно любила наряды, украшения, обожала быть в центре внимания, особенно мужского, любила так называемые сливки общества и не любила неудачников… Но она лучше изучила и точнее всех понимала Булгакова, угадывая самую сердцевину его существа».

В первые же месяцы их супружеской жизни он сделал доверенность на ее имя: «Настоящей доверяю жене моей Елене Сергеевне Булгаковой производить заключение и подписание договоров с театрами и издательствами на постановки или печатание моих произведений как в СССР, так и за границей, а также получение причитающихся по этим договорам сумм и авторского гонорара за идущие уже мои произведения или напечатанные» (14 марта 1933 г.).

Он ей доверял безусловно, но она была женщиной загадочной, таинственной, скрытной. Она бесстрашно ушла к нищему Булгакову, по-видимому совершенно не опасаясь материальных трудностей и жила с ним не беднее, а даже богаче, чем с мужем-генералом. Если внимательно читать письма Булгакова, там постоянно повторяется: «Нет денег». Но Елена Сергеевна денег не считала.

Вот свидетельство ее невестки, жены старшего сына Евгения, Дзиры Трубельской: «Каждый день на столе у Елены Сергеевны была икра, шампанское и ананасы.. Елена Сергеевна заказывала себе обувь у знаменитого сапожника Барковского. Это считалось самым дорогим, что было в Москве. Она выбирала самую лучшую лайку. Генерал Шиловский вряд ли бы осилил такой подарок для своей жены. У них все время была прислуга, Елена Сергеевна палец о палец дома не ударяла. Я такого больше нигде не видела.. А Михаил Афанасьевич скорее всего, никакого понятия об этих деньгах не имел».

Полагали, что была Елена Сергеевна агентом НКВД. Дзира разъясняет: «Это было очень распространено. НКВД специально вербовал красивых женщин.. Может, я грешу, но иного способа иметь бытовые блага тогда не было. Мой отец работал дипломатом, он был старым большевиком, но его оклад был довольно скромным. В Америке мы жили очень просто, фрукты покупали, но лишнего ничего. На этом фоне жизнь Елены Сергеевны мне показалась невероятной, экстравагантной. И духи Герлен, которые у нее стояли вот в таких флаконах.. Даже после войны их можно было купить в крохотных пузырьках, а у нее всегда было изобилие. А шубы, которые она небрежно скидывала, когда приходила к кому-либо в дом? Елена Сергеевна была натурой особенной. Как вы думаете, какое место в Москве она посетила прямо перед эвакуацией? Генерал Шиловский специально прислал для этого машину. Мы заехали к косметичке Иве Лазаревне на Никитский бульвар, взяли плетеную корзину кремов и румян и только после этого отправились на вокзал».

Как-то наивный Булгаков сказал приемному сыну Сергею: «Вот, смотрите на маму вашу, она жила очень хорошо с вашим папой, но рискнула, пошла ко мне, бедняку, и вот поглядите, как сейчас нам хорошо…» На что Сережа, помешивая ложечкой кофе, задумчиво сказал: «Подожди, мама ведь может рискнуть еще раз». Булгаков выскочил из-за стола, красный, не зная, что ответить.

Уже в 1933 году Булгаков вернулся к «Роману о дьяволе». Прототипом ведьмы Маргариты стала Елена Шиловская. Литератор писал Вересаеву: «Задыхаясь в моих комнатёнках, я стал марать страницу за страницей наново тот свой уничтоженный три года назад роман. Зачем? Не знаю. Я тешу себя сам! Пусть упадёт в Лету!». Булгаков долго подбирал название: роман назывался то «Консультант с копытом», то «Копыто инженера», то «Гастроль (Воланда)». В первом, сожженном варианте Мастера и Маргариты не было вообще: герои появились уже во второй версии. Тогда же история Иешуа и Понтия Пилата из главной линии романа превратилась в сочинение Мастера.

Свой главный роман «Мастер и Маргарита» Булгаков писал до своей кончины в 1940 году. Во время этой работы писатель делал выписки из богословских трудов, энциклопедических словарей и философских учений. Тетради были поделены на темы: «О дьяволе», «Иисус Христос», «О боге». Поэт Константин Симонов говорил: «Этот роман, по-моему, лучшая вещь Булгакова, а если говорить об истории Христа и Пилата, то это вообще одни из лучших страниц русской литературы 20-го века». К 1938 году роман был готов, однако вносить правки Булгаков продолжал до своей смерти.

Параллельно Михаил Булгаков инсценировал произведения для театра: адаптировал «Дон Кихота», написал драму о Пушкине «Последние дни», сочинил либретто «Рашель» по мотивам рассказов Ги де Мопассана. Булгаков был благодарен Сталину и в 1939 написал пьесу «Батум», посвященную молодости революционера Иосифа Джугашвили. Причем, как считает биограф Булгакова А. Варламов сделано это было не из подхалимажа, Булгакову действительно нравился Сталин. Он его настолько же уважал, насколько не любил советскую власть. Ему не нравилась система, вызывали отвращение литературные и театральные начальники, среда, идеология, но самого Сталина он, в каком-то смысле, выносил за скобки. Вот почему обращение Булгакова к личности вождя было вызвано не угодливостью, не желанием кому-то понравиться, а чувством благодарности и интересом художника.

Однако эта пьеса Сталину не понравилась и не была поставлена в советское время ни разу ни в одном театре. Премьера состоялась во МХАТе имени Горького только в 1992 году, но сразу после премьеры запрещена, а афиши и декорации уничтожены.

***

Начиная с 1939 года Булгаков стал говорить о своей скорой смерти. Он часто говорил: «Вы все останетесь, а вот меня скоро не будет». Осенью 1939 года писатель действительно серьезно заболел. По заключению врачей это был гипертонический нефросклероз.

Правительство, вероятно по инициативе Сталина, отнеслось к больному Булгакову чрезвычайно милостиво. Его направили на лечение в правительственный санаторий «Барвиха» – место, совершенно недоступное не только для простых смертных, но и для абсолютного большинства членов Союза советских писателей. Кроме того был решён вопрос и с материальной помощью. По решению дирекции Литфонда драматургу Булгакову М. А. была выписана единовременная безвозвратная ссуда в размере 5 000 рублей – сумма, по тем временам не просто большая, а огромная. Получение этих денег позволило Елене Булгаковой нанять патронажных медицинских сестёр, ухаживающих за Булгаковым, и оплачивать услуги частнопрактикующих врачей, в том числе из персонала Лечебно-санитарного управления Кремля.

Болезнь была неизлечима, и Булгаков, как и предсказывал, умирал в муках. Его мучили нестерпимые головные боли. «Весь организм его был отравлен, каждый мускул при малейшем движении болел нестерпимо. Он кричал, не в силах сдержать крик» – вспоминали близкие. Во время бреда Булгакову неоднократно виделся Гоголь.

В феврале 1940-го он продиктовал последние правки к роману «Мастер и Маргарита», а 10 марта того же года скончался. Его тело кремировали, а прах захоронили на Новодевичьем кладбище. Многих удивляло, что «сомнительный» писатель, у которого не было ни одного произведения посвящённого борьбе за светлое коммунистическое будущее, был похоронен рядом с такими певцами и романтиками революции, как Фурманов, Николай Островский, Демьян Бедный и многие другие? Но видимо и здесь сыграло роль вмешательство Сталина.

Долгое время на могиле великого русского писателя не было ни памятника, ни креста, но в середине 50-х годов был установлен надгробный камень «Голгофа». Эта гранитная глыба стояла раньше на могиле Гоголя. Известно, что когда Гоголь был похоронен на Свято-Даниловском монастырском кладбище, то его лучшие друзья- семья Аксаковых- мечтали поставить на его могиле достойный памятник. Для этого они специально доставили с побережья Черного моря грандиозный камень. Эта глыба по форме напоминала Голгофу – гору, на которой распяли Христа