Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности - Дмитрий Буров

— Пред духами предков, навьями домашними, навьями лесными, богами темными, богами светлыми, пред очагом домашним, избой, предками обоих Родов, сестрицей кровной, пред живыми и мертвыми признаю плод, что под сердцем Ягини живет, Стражницы Границы миров, дочерью своей родной. Ягиню — спутницей своей, женой.

Бабушка и матушка в голове моей ахнули в унисон. Дед торжествующе расхохотался, отец одобрительно хмыкнул, старший брат одобрительно проворчал: «Поздравляю!». Где-то в небесах на улице раскатисто пророкотал гром. По стенам избушки прокатилась легкая дрожь. В глазах Яны мелькнуло потрясение и ту же скрылось за непроницаемой чернотой.

— Принимаю, — продолжила Ягиня, не сводя с меня глаз. — Теперь самое главное: клянись, что никогда не сделаешь дочь нашу оружием, рычагом, инструментом, ключом и любым другим орудием ни в одном из миров.

Я повторил клятву, не отводя глаз от Стражницы. Когда замолчал, показалось, что Яна облегченно выдохнула, но на лице девушки не дрогнул ни единый мускул.

— Теперь стой, слушай, молчи.

* * *

Друзья, выпал ненадолго, только со смены вернулся, с берега моря, где сеть отсутствует) Дальше идем до конца без перерывов.

Глава 19

— Дай правую руку. Запястье.

Я подал. Ягиня положила свою ладонь под мою. Из складки своего платья достала костяной нож с рукояткой, обмотанной тёмной кожей с серебряной нитью. На лезвии непонятные знаки и символы.

— Родовой?

Яна кивнула.

— Теперь молчи, пока не разрешу говорить.

Я подтвердил согласие кивком и приготовился наблюдать и участвовать. Ягиня одним движением, без замаха, тонко надрезала мне внутреннюю сторону запястья. Судя по аккуратности и уверенности, подобный поперечный короткий рез на полпальца Стражница делает не в первый раз. Кровь выступила медленно, плотными каплями. Яна не долго думая чиркнула ножом по своей ладони. Разрез вышел глубже, длиннее, да и кровь у Яги пошла чёрно-красная, густая. Стражница прижала свою ладонь к моему запястью, закрыла глаза и заговорила.

Низкий, певучий, чужой голос наполнял пространство, проникая в каждую клеточку и нервное окончание моего тела. Язык незнакомый, но отчего-то я понимал каждое слово.

«Я — дочь Мораны, внучка Чернобога, правнучка чародейки Невеи. Мать его дочери, Страж границ, ключ пространств, тремя кровями моими — навьей, кощеевой и человеческой закрываю печать. Кровью отца моей дочери — Сваровской, Чернобоговской через Невею, Свароговской через Сварога — её принимаю. Свар под моей рукой. Свар под моей охраной. Никто не возьмёт мое без слова моего. Не дотянется без ножа моего. Свар — мой».

Это последнее «мой» прокатилось по позвоночнику, обожгло солнечное сплетение, отдалось в висках и осело где-то внутри меня. Голоса предков слились в один монотонный хор. Бабушка зашептала молитву жене Сварога богине Ладе, покровительнице любви и семейного очага. Отец негромко сказал: «Принимаем». Мать огладила по голове, осенила знаком Сварога и шепнула: «Благословляю». Дед довольно хмыкнул: «Славная невестка, сильная кровь, крепкая душа». Старший брат коротко поздравил и напутствовал: «Береги жену. Свар». Остальные предки одобрительно что-то бурчали где-то там, на задворках сознания. Я поблагодарил всех за поздравления и благословения, ну и за то, что не ввалились всем скопом в мою голову.

И тут вдруг голоса в моей голове стихли. Тишина — хрупкая, восторженная — заполнила всего меня. На самой границе сознания я услышал ещё один голос. Скорее даже мысль, прикосновение, присутствие.

«Дочь».

«Внучка».

«Правнука».

«Наследница Нави», — прозвучал далеким отголоском чей-то незнакомый голос с удовлетворением. Я не успел ухватить интонацию, чужая мысль растворилась в эмоциях остальных.

— Слышишь её? — тихо спросила Ягиня, не открывая глаз.

— Слышу.

Где-то под сердцем ёкнуло, я в ответ мысленно погладил этот маленький сгусток, как гладил сестренку, когда она плакала во сне.

Яна открыла глаза. В бездонном взгляде сияли звезды, читалось нечто новое. Не любовь, не желание, не чувство собственничества. Нечто другое. Спокойствие и готовность стоять до конца во имя этого хрупкого огонька. И в этом я был солидарен со своей Ягиней.

Стражница отняла ладонь от моего запястья. Разрез на моей руке закрылся сам, словно его и не было никогда. Только на коже остался тонкий тёмный след, похожий на чернильную линию.

Надрез на руке Яги, наоборот, расширился. Чёрная капля проступила между линиями ладони и застыла. Старшая лебединя, видимо, как раз только этого и ждала: дверь скрипнула, Леляна шагнула в избу, молча положила на стол узкий кусок чистой ткани и так же молча вышла, прикрыв за собой дверь. Ягиня обернула ладонь.

— Готово, — удовлетворенно произнесла Яна. — Печать стоит. Теперь можно и на самый край Нави.

— А ты?

— А я лягу поспать. Иззи покормит, проследит. Дочка тоже подремлет. Разговор с тобой стоил ей сил.

— Тогда зачем?

— Характер, — усмехнулась Ягиня. — Есть в кого.

— Это точно, хмыкнул я. — Можно?

Яна молча кивнула. Я осторожно коснулся ладонью живота женщины, изнутри послышался далекий отклик, но тут же пропал.

— Уснула, — шепнула Яна и накрыла мою ладонь своей.

Я внимательно посмотрел на Стражницу. Бледная до синевы под глазами, с обострившимися скулами, Яна, тем не менее, не казалась слабой и беззащитной. Напротив, ощущение силы, исходящей от Ягини, усилилось.

— Тебе нужно отдохнуть, — напомнил я.

— Знаю. Провожу и лягу, — слабо улыбнулась женщина.

— Ты дала. Я взял. — не раздумывая, произнес на прощанье. — Это не подарок. Я тебе должен.

— Должен, — согласно кивнула Ягиня. — Не сейчас. Вернись — отдашь.

— Чем?

В глазах Яны сверкнул хитрый огонек.

— Доживи и узнай.

* * *

Леляна стояла на верхней ступени крыльца, остальные две лебедини по-прежнему сидели у подножия. Летучий корабль завис чуть ниже верхушек чёрных сосен. Судя по всему, Тони дотянул его с помощью теней до самой нижней безопасной точки, чтобы не заставлять команду долго лезть по верёвочной лестнице.

Я махнул рукой, приглашая команду спуститься. Колокольчик тут же оседлала лестницу, словно ждала. Бес, не раздумывая, перевалился через борт, кувыркнулся в воздухе, умудрившись при этом пару раз подкинуть голову. Едва его ноги коснулись земли, голова оказалась на могучих плечах, только поручик ошибся, и теперь любовался деревьями. Вместо тех, ради кого был задуман этот трюк.

Гринпис оседлала Морга и очутилась на поляне раньше, чем Бес, на секунду быстрее Призрака, который шагнул через тени. И только Бермонт с Коржиком спустились