Нарушая дистанцию - Элла Александровна Савицкая

— Я не шарахалась от тебя.

— Ну да, я заметил.

Согласна. Шарахалась. И выглядело все для него, наверное, максимально странно. Вот только суть проблемы совсем в другом, а не в том, в чем он мог подумать.

— Я… расскажу тебе. Потом, хорошо?

Выдохнув носом, Никита коротко мотает головой.

— Чего он от тебя хочет?

И вот как описать двумя словами? Не опишу ведь.

— Давай потом. Обещаю.

Обведя меня пристальным взглядом, Никита концентрируется на дороге. Вопросов больше не задаёт.

— Так что там у сестры? — зато спрашиваю я.

— Соседи проблемные. Сейчас по ходу разберемся.

Приезжаем мы в один из спальных районов города. Останавливаемся у пятиэтажки. Возле подъезда топчется девушка, лицо которой мне кажется знакомым.

Пока выбираемся из машины, она быстрым шагом подходит к Никите.

— Привет, — тянется к его щеке, и тут я вспоминаю.

Это же та самая девушка патрульная, которая совсем недавно вручила ему футболку.

Так это… сестра?

Становится стыдно и хочется сделать себе фейспалм. Они ведь так сильно похожи друг на друга, как я не заметила-то?

— Ну что там? — прижав ее к себе, Никита вскидывает голову, всматриваясь в окна третьего этажа.

— Да приехал этот урод. Опять орёт на Катьку. Мелкий там плачет, я через стены слышу. Пыталась достучаться до них, он не открыл. А вызывать наряд или парней не хочу. Сам понимаешь, сколько волокиты будет. Здравствуйте, — замечает она меня.

Адресует Никите вопросительный взгляд.

— Это свои, — поясняет он.

— Добрый день. Ирина, — представляюсь, рассматривая девушку.

Вот почему она мне тогда показалась очень красивой. Потому что она копия гаденыша. Такие же острые черты лица, большие, только карие глаза, длинные ресницы.

— Мария.

— Его тачка? — Никита указывает на припаркованный мерседес, который инородным пятном выделяется на фоне серого двора.

— Его, — фыркает Маша, — честно, я не понимаю почему он за последние две недели приезжает уже третий раз и устраивает им скандал. Катька не заслуживает такого отношения. Дал бы мне повод, я бы его к вам привезла на суток, минимум, трое. Но не даёт же.

Из открытой форточки сверху доносится пронзительный детский плач, и мы все втроем торопимся в подъезд. Минуя ступени, Никита первым добирается до третьего этажа.

— Полиция, — гремит, кулаком двинув по двери.

Замок щелкает спустя несколько секунд.

Высокий мужчина, в деловом костюме, презрительно оглядывает нас.

— Мы ментов не вызывали.

— А мы сами приезжаем. — без приглашения Никита входит в квартиру.

Мы с его сестрой идем следом.

Под пристальным взглядом как я понимаю, бывшего мужа хозяйки, Никита проходит на кухню, оглядывает там все, потом идет в зал.

А там… молодая женщина с мальчишкой лет двенадцати. Они стоят, вжавшись в подоконник. Еще один мальчик, которому от силы, года три, в страхе обнимает маму за ногу.

На щеке у женщины внушительное красное пятно.

Вот скотина!

— Так я не понял, — шипит этот недомужик, подвигаясь к своей семье, — проблемы какие-то?

Судя по заплетающемуся языку, он ещё и под шафе.

— У тебя — да.

— С чего это? Я к семье приехал. Мы культурно общаемся.

— Я вижу, — Никита пристально смотрит на женщину. — Культуру сдержать не смог?

— Так это Катька сама. Да, Кать?

Сжав зубы, она кивает. В глазах стоят слезы и страх.

— Кать, не бойся, — Маша выходит вперед. — Этот урод ничего не сделает. Я его кастрирую собственными руками.

— Чегооо?? Да вы охуели тут?! Я сказал — к семье приехал. У нас это по закону не запрещено.

— По закону запрещено рукоприкладство, — отвечает Маша.

— А ты видела, как я прикладывался? Нет, — повышает тон, от чего меньший вздрагивает и громко всхлипывает.

— Так, мужик, давай-ка мы поговорим с тобой наедине, не пугай детей своих, — Никита шагает в его сторону, но тут же резко тормозит, потому что тот неожиданно достаёт из-за пояса пистолет.

Твою ж…

Всё сжимается внутри, будто кто-то перекручивает нервы в узел.

Сердце ухает вниз. Меня и Машу Никита резко заталкивает себе за спину.

— А ну стоять, — под испуганный вопль хозяйки, рявкает этот придурошный, хватает старшего сына и дернув к себе, приставляет к его голове дуло.

Мы машинально вскидываем руки.

Младший дергается в сторону, Никита поймав его, впихивает в руки сестре.

— Забери его.

Маша быстро уходит, а я пытаюсь сообразить, как поступить. В ушах звенит, бросает в жар. Адреналин хлещет по крови.

Господи, только не ребенок…

— Я сказал — детей забираю я, — вдавливает пистолет ему в голову, из глаз мальчика текут слезы.

— Э, мужик, — привлекает его внимание Никита, — ты сейчас совершаешь ошибку. И стоить она тебе будет очень дорого.

— А надо было сразу мне пацанов отдавать, а не выёбываться.

Прикрыв руками рот, рыдает Катерина.

— Да тут спецназ надо вызывать, — шипит из коридора невесть откуда взявшийся Игорь, — докладывать, а не диалог разводить.

На мысли как он здесь оказался у меня нет сейчас времени, потому что Никита отступает на пол шага влево и глазами указывает мне на мужика.

Я утвердительно киваю.

С этим неадекватным нужно что-то решать.

— Слушайте, — примирительно выступаю вперед, и иду вдоль противоположной стены с поднятыми руками. — Если хотите, забирайте детей.

— Нет, — вскрикивает в истерике Катя.

— Мы договоримся с опекой. Видно же, что живут мальчики здесь плохо, вон нищета какая. А вы при деньгах. Суд решит вопрос в вашу пользу, — несу то, что он так хочет услышать, — Даже родительских прав их мать лишат.

Разъяренные глаза наполняются торжеством, а губы растекаются в довольной улыбке.

— Я тоже самое говорил. Видишь, Катя! Слушай умных людей. Бабки решают все. А ты — дура, — отводит пистолет от головы мальчика, чтобы ткнуть им в жену, и в этот момент Никита выкручивает ему руку, выбивает оружие и вырубает его, ударив табельным по затылку.

Боже….

Меня окатывает облегчением. Грудная клетка ходуном ходит от частоты ударов сердца.

В легкие возвращается воздух, пока сын подлетает к маме, а Руднев надевает на валяющееся в отключке тело наручники.

— Я не отдам детей, — прижимает к себе сына Катерина, — не отдам. Они не нужны ему.

— Всё в порядке, — успокаиваю её, — никто у вас их не заберет. Особенно после произошедшего.

Как потом оказалось, бизнес у её бывшего мужа вот-вот накроется. Он бы успешен, держал точки на рынке, но конкуренция, рост цен и другие причины привели его к банкротству. И этот кретин не придумал ничего лучше, как отобрать детей у бывшей жены, которая ни