Друг по собственному желанию - Лана Бельская

Показав Нике и Леше их места и впустив разношерстную толпу галдящих студентов, я убежала в гримерку — помогать. Ведущие со сцену уже начали толкать речь о великолепии девушек нашей Академии, а эти самые девушки, сжавшись кучкой и периодически хихикая, наблюдали за зрителями. Что ж, подождем! Моя помощь им потребуется только в чрезвычайных случаях.

* * *

Девушки были замечательными, безусловно. Каждый номер показывал их прекрасные стороны, каждая улыбка, обращенная к залу, должна была покорить зрителя. Но Ал наблюдал лишь за одной из девушек, за своей девушкой. А Лика, отчего-то не переставала хмуриться. Как будто конкурс внезапно перестал иметь значение, как будто сейчас ее мысли занимало что-то более важное. И еще, она слишком явно не смотрела в сторону Альберта.

Дефиле и представления прошли, постепенно подходила очередь сольного номера Лики. Выбранная ею песня, казалось, покорила зал. Тонкие, осторожные музыкальные переливы сочетались с чистым голосом вокалиста, а девушка в белом, с цветочным венком на голове, медленно скользящая по сцене приковывала взгляды.

— Она шикарно танцует! — Ал обернулся, улыбаясь Дане и радуясь как тому, что они смогли помириться, так и тому, что Лика ей понравилась.

— Я знаю, она замечательная. И спасибо.

В этот момент девушка на сцене, потеряв равновесие, споткнулась. Ал, к своему стыду, пропустил этот момент, но дальнейшее видел очень отчетливо: Лика сильно ударила кулаком по деревянным дощечкам пола, поднялась и, всхлипнув, убежала из зала.

Музыка остановилась, а зрители недоуменно переглядывались друг с другом, показывая в сторону выхода. Следом за девушкой из зала выбежали еще двое: Ал, и тихо ругающаяся, злая Лизка.

* * *

Влад, несмотря на постоянно скатывающееся вниз настроение, попыток извиниться перед Лизкой не оставлял. Это стало почти навязчивой идеей: найти ее, поговорить, объяснить еще раз. И если в первую неделю, когда попытки дозвониться до девушки не принесли результата, Влад просто засел в своей комнате, включая музыку на радость соседям (нет, не потому, что соседи любят музыку, а потому что соседи любят развлекаться, стуча по батареям и вызывая милицию) и ругаясь на все, что движется. Следуя логике старой шутки, все, что не двигается, Влад двигал и ругал.

После ссоры с сыном, Ирина переехала к Роману, оставив квартиру на Влада, и изредка приходя, чтобы приготовить ужин или убрать разбросанные повсюду вещи. Владу не было стыдно. Повинуясь железной логике собственного сознания, парень был уверен: проблемы других ничего не стоят, по-сравнению с его проблемами.

Неделя наслаждения собственным горем тянулась долго, но облегчения не приносила. Кроме матери, Влад поругался и с Илом: не вовремя пришедший друг огреб на свою голову "до жопы ругани", как он сам и выразился, посоветовал Владу "запихать свои слова туда, куда даже самая гуттаперчевая девочка у себя не достает" и силой утащил сопротивляющегося друга в душ. После этого посоветовал быть мужиком и взять ситуацию в свои руки. Как ни странно, но это помогло. Хотя, кто знает, возможно, причиной улучшения душевного настроя стал душ. В любом случае, вновь изобретенное правило ныне гласит: если в жизни все плохо — иди мыться.

С матерью Влад помирился быстро и в первую очередь. К его счастью, Ирина была женщиной отходчивой: выслушав запутанную историю сына и его непрекращающиеся извинения, она даже дала ему пару советов, объявив мир по всем фронтам. Однако, вопреки просьбам и уговорам, переезжать от Романа отказалась. Только попросила Влада забежать к ним на ужин, где его ждет небольшой сюрприз. Парень, недолго думая, согласился.

Попытки поговорить с Лизой в академии успеха не имели. Как и попытки дождаться ее у дверей квартиры. Пару раз заночевав на коврике у дверей, Влад осознал: каменное сердце девушки, видимо, слишком каменное. Зато соседи веселились на славу, особенно Зинаида Архиповна. Она почему-то твердо решила, что Лизка беременна. От одного из своих многочисленных друзей, не от Влада. Но "бедненький мальчик" решил взять "непутевую Снежану" и с ребеночком, потому что он хороший и любит ее. На вопрос, почему "Снежану", бабушка хихикала и говорила, что была она знакома с одной Снежкой, так вот та была настолько легкого поведения, что ее и ветром сдувало.

Добрая тетя Зина подкармливала бедняжку Влада и бросала исключительно хитрые и непонимающие взгляды в сторону Лизы. Которая, к слову, была в состоянии нестоянию. Именно поэтому девушка перемены отношении к себе не заметила, а Зинаида Архиповна лишь укрепилась в своих теориях.

Осаду Влад прекратил на третий день. Потому что именно тем вечером молодой человек должен был явить свой темный лик на ужин-знакомство. Прихватив торт и два букета (с лилиями — для матери и с веселыми разноцветными герберами — для дочери Романа), ровно в назначенное время Влад звонил в домофон.

— Кто там? — раздался веселый голос Ирины.

— Бабай, — привычно хихикнул парень, вспомнив, как в детстве долго не открывал дверь матери, будучи в полной уверенности: за дверью — страшный страшилище, который утащит его обратно в детский садик.

Дверь открылась под звонкий голос Ирины, сообщающей домашним, что "бабай на подходе, можем бояться". Влад только покачал головой, понимая, что история его детского фиаско к моменту его знакомства с детьми Романа будет известна им всем.

У дверей его встречала только мама, все остальные сидели в столовой, тихо переговариваясь и ожидая прихода гостя. Забрав цветы и торт, Ирина степенно прошла на кухню, успев растрепать и без того не прекрасно уложенные волосы Влада. Пригладив пятерней то, что еще можно было пригладить, парень отправился в столовую, надеясь, что второе знакомства получиться удачнее.

— Добрый вечер! Вот же Йотунхеймские карлики, Ил?

— А ты чего ждал? Боженька обидел тебя, не вложив в головку функции совмещения деталей. У нас с папкой одна фамилия, и эта странная случайность тебя не заинтересовала?

— Так вот ты какой, Влад. Много слышала, только, прости, не слишком хорошего. Тут уж Вилька постарался.

— Я тебе не Вилька! Заведи себе попугайчика и называй его этим отвратным сокращением. А меня либо по полному имени, либо Илом.

— Я тебя боюсь, но не настолько. Тем более, Вилька, при папе ты меня не убьешь. А теперь и без папы не убьешь, потому что он все слы-ышал!

— То есть, ты встречаешься с отцом моего лучшего друга и умудрилась молчать об этом?

— А еще теперь я по праву могу наслаждаться едой, которую готовить теть Ира!

— Влад, надеюсь, это не помешает нашему повторному знакомству? — Роман, единственный, кто сохранял