Одержимость. Девочка Сурового - Виктория Альмонд

А на деле все оказалось иначе.

– Потом я приехал на твой выпускной концерт…

Чем дольше я слушаю Даниила, тем больше поражаюсь тому, как сильно заблуждалась. Оказалось, он даже планировал начать встречаться со мной сразу, как только мне исполнится восемнадцать. Тогда он даже хотел переехать жить в Москву, чтобы быть рядом со мной.

Но та авария перечеркнула все планы.

– Насчет беременности Оксаны, – Даниил прочищает горло, его взгляд становится сосредоточенным. – Это не мой ребенок.

Я недоуменно хлопаю ресницами. Вот же…

– Значит, она пыталась обманом удержать тебя? – хмурюсь, поражаясь подлости его фиктивной невесты. – Угрожала мне и… – резко кусаю кончик языка, понимая, что сболтнула лишнее.

– Угрожала?!

Я мнусь, попытаюсь перевести тему, но Даниила не остановить. Приходится рассказать.

– Лина, – вырывает меня голос брата, возвращая в реальность, – почему ты…

Миша не договаривает. При виде меня, в объятиях Даниила, он хватается за грудь. Его лицо белее мела, глаза в ужасе распахнуты. Он выглядит так, словно видит привидение.

– Данчик, – ошарашенно бормочет он.

– Я вас оставлю, – клюнув любимого в щеку, я возвращаюсь на концерт.

Мише и Дане нужно поговорить.

Глава 52. В гостях

Три дня пролетели, как один миг. Разделили наш мир на «до» и «после». «До» – это пустота, страх, снежные улицы Белграда и тяжесть невысказанных слов. «После» – это рука Даниила, всегда на моей талии, его взгляд, который находит меня в любой комнате. И тихое, непрекращающееся эхо той ночи в его номере отеля. Ночь, после концерта, после всех признаний.

Мы не поехали сразу в Москву. Даниил отменил все дела, сказав, что ничего важнее этого времени со мной - нет. И мы остались. Гуляли по заснеженному Белграду, пили горячий шоколад в маленьких кафе, говорили без конца. А ночами…

Они были не просто страстными. Они были исцеляющими. Каждое прикосновение было не только желанием, но и просьбой о прощении, подтверждением, клятвой. Даниил был нежен и жаден одновременно, словно хотел восполнить каждую потерянную секунду, каждый день разлуки.

И вот сейчас мы в особняке Стефана. Шикарный, современный дом с панорамными окнами, за которыми виден заснеженный сад и огни города. Шум голосов, смех, музыка, смешавшиеся в предпраздничный гул.

Воздух пахнет елью, дорогим парфюмом, жареным гусем и пряным глинтвейном. Здесь человек тридцать, все местные знаменитости, бизнесмены, друзья Стефана.

Я в темно-зеленом бархатном платье, которое Даня купил мне сегодня утром.

– Цвет подчеркивает твои глаза, – сказал он тогда. И сейчас, проходя через зал, я ловлю на себе его взгляд. Даниил стоит с Мишей и Стефаном у камина, в руке бокал с виски, взгляд прикован ко мне.

В его глазах пылают отблески огня. Он следит за мной, как хищник, и от этого по моей спине бегут мурашки. Внутри разливается сладкая, тревожная теплота.

Я подхожу к столу с закусками, беру канапе.

Через мгновение я чувствую знакомое тепло за спиной. Руки Даниила опускаются на мои бедра, он прижимается ко мне сзади, и его губы касаются моего уха.

– Скучаю, – шепчет он, и его горячее дыхание заставляет тело покрыться приятными мурашками. – Уже пять минут не целовал тебя. Невыносимо.

Я смеюсь, поворачиваю голову, и наши губы встречаются в быстром, но жгучем поцелуе.

– Терпи, – шепчу я в ответ, играя с ним. – Веди себя прилично. На нас все смотрят.

– Пусть смотрят, – он по-хозяйски обнимает меня за талию, прижимая к себе. Его ладонь лежит на моем животе, и я чувствую тепло его кожи сквозь бархат платья. – Все знают, чья ты.

В его голосе нет ревности или собственничества, как тогда в соборе. Теперь это уверенное, спокойное заявление. И от этого мне становится так тепло и безопасно, что хочется раствориться в этом моменте.

Я вижу, как на нас с улыбкой смотрит Миша. Он стоит рядом с Леной, своей девушкой – милой сербкой, с которой он познакомился на работе. Он счастлив. По-настоящему. И не только из-за Лены. Его друг детства жив!

Теперь я понимаю, что все на своем месте. Не только у нас с Даней. Во всей нашей маленькой вселенной.

Ненадолго я отхожу в дамскую комнату, чтобы поправить макияж и перевести дух. Эмоции переполняют, мне нужно несколько минут одиночества, чтобы просто осознать это счастье.

Но восторженные крики за дверью не дают расслабиться.

Я поправляю высокую прическу, ненадолго задерживаю руки в прохладной воде. А когда возвращаюсь , то останавливаюсь в дверном проеме. Смотрю на Даню.

Он снова стоит у камина, слушая Стефана. И в этот момент, глядя на его профиль, на сильные руки, на уверенную осанку, я вспоминаю его слова. Наш разговор в номере отеля, после той самой ночи. Мы лежали в обнимку, и он, играя с моими волосами, сказал тихо:

– Никаких побегов. Никаких секретов.

В ответ я лишь кивнула. Потому что слова были уже не нужны. Мы решили. Мы выбрали друг друга. Окончательно и бесповоротно.

– Мечтаешь о продолжении прошлой ночи? – его голос прямо у моего уха вырывает из воспоминаний. Даниил подошел бесшумно. В последнее время он часто так делает.

– Возможно, – кокетливо приподнимаю бровь, поворачиваясь к нему.

– Не «возможно», – он целует меня в висок, его губы обжигают. – Это неизбежно.

В это время хозяин дома, Стефан, звонит в колокольчик, привлекая всеобщее внимание.

– Друзья! Прошу всех подойти ко мне.

Гости начинают перемещаться ближе к елке. Музыка стихает, сменяясь тихим, торжественным гулом. Даня берет меня за руку, и мы присоединяемся к Мише и Лене.

Я смотрю на Данино лицо, освещенное огнями гирлянд. Любимый притягивает мою ладонь к своим губам и целует ее, не отрывая от меня взгляда.

– Я люблю тебя, – шепчет Даниил, и в синих глазах я вижу всю его любовь и серьезность намерений.

– А я тебя, Данечка, – мое сердце поет от счастья.

Даня наклоняется ко мне, его рука скользит по моей щеке.

– Может, сбежим отсюда? – тихо спрашивает он.

Щеки мгновенно заливает предательский румянец.

– Я бы хотела еще ненадолго задержаться, но, – игриво провожу пальчиками по его груди в темной