Страшно интересная Россия. Народные суеверия, котики Романовых и птица вещая - Наталья Серёгина

могло же не быть совсем никого — рассказов ведь слишком много? Есть предположение, что это могли быть вараны или саламандры — и те и другие ныне живут в более южных регионах.

Скарапея

Скарапея (Скарпея, Скарабея) — царица змей. Она имеет 12 голов и гусиные лапки; живет на Буяне-острове[676], но встречается и в материковой Руси. Скарапея, как считается, получила имя от священного жука-скарабея, почитавшегося древними египтянами.

Песьеголовцы

Кинокефалы, или песьеголовцы, — люди с головами волков, собак, гиен, шакалов — есть не только в мифологическом пантеоне Древней Руси, но и у многих других народов.

Впервые песьеголовцы попадаются в античных источниках: Геродот описывал их как обитателей Индии; Мегасфен[677] — Скифии; Плиний Старший — юга современной России. Симмий Родосский[678] представил песьеголовцев как существ с настоящими собачьими головами, крепкими челюстями и острыми зубами. Кинокефалы не могут членораздельно говорить, однако их интеллект, моральные качества (такие как стыд), способность к использованию орудий труда сопоставимы с человеческими.

В римских, византийских, китайских источниках содержатся упоминания о войнах с племенами, которых можно идентифицировать как песьеголовцев. Александр Македонский столкнулся с племенами, которые он описывал как дикие и воинственные, и это позволяет предположить их принадлежность к кинокефалам.

В Средние века песьеголовцы стали ассоциироваться с жителями Севера Европы, что было связано с распространенным в Балтийском регионе культом волка, а также с преданиями об оборотнях у множества европейских народов. Копты (египетские христиане) почитают святых Ахракаса и Аугани с собачьими головами. По преданию, они верно служили святому Меркурию Абу-Сефейну и удостоились места в иконографии.

Фрагмент плащаницы с вышитым образом святого Христофора с головой лошади или собаки. Метрополитен-музей. Нью-Йорк, США, XVII в. (The Metropolitan Museum of Art.)

Православного великомученика Христофора поначалу изображали с собачьей головой на человеческом теле. Его образ восходит к древней греко-славянской легенде: песьеголовец Репрев был крещен из туч (получив имя Христофор), и на его палице раскрылись почки. (С 1722 г. Синод запретил изображать святого Христофора с песьей головой, но образ сохранился на фресках в старообрядческих церквях и на некоторых артефактах в музеях.)

Антиохийский архидиакон Павел Алеппский[679] писал в XVII в. о голове Христофора. Она хранилась среди святынь Благовещенского собора Московского кремля, и ее лобызали во время обряда омовения мощей: «Глава мученика Христофора с лицом точь-в-точь как у собаки, с длинным ртом. Она тверда как кремень — наш ум был поражен изумлением: тут нет места сомнению!»[680]

В глубокой древности у всех индоевропейских народов существовали воинские братства, у славян и их соседей тесно связанные с волком как тотемным животным (этот хищник живет коллективом — дружиной). Другой символ воина — медведь-одиночка, похожий на богатыря на поле боя. (В переводе с древнескандинавского «берсерк» означает «тот, кто в шкуре медведя», однако тотемным животным берсерков был волк.)

Еще с Древнего Рима лучшие воины обозначали себя волками: украшали шлемы капюшонами в форме голов зверей, изготавливали ритуальные шлемы в виде головы хищников, шили одежду из шкур.

Геродот писал о неврах — представителях восточноевропейского племени на северной окраине Скифии, которые раз в год на несколько дней превращались в волков. В русском (и общеевропейском славянском) фольклоре долго сохранялись представления о волкодлаках (волкулаках) — оборотнях, превращающихся в волков. У южных и восточных славян существовали мифы о князе-волкодлаке, князе-оборотне. В русских былинах это был Вольга Святославич[681] или Волхв Всеславич (Волх Всеславьевич).

Каждое из этих имен закреплено за своим сюжетом: Вольга присутствует в рассказах о встрече с Микулой Селяниновичем, а Волх — о походе князя-оборотня на Индейское царство. Вольга (как уже говорилось) родился от змея и княжны Марфы Всеславьевны. История рождения Волха неизвестна, но он стремительно рос, овладевал грамотой и науками:

«А и будет Волх десяти годов,

В та поры поучился Волх ко премудростям:

А и первой мудрости учился

Обвертываться ясным соколом;

Ко другой-та мудрости учился он, Волх,

Обвертываться серым волком;

Ко третьей-та мудрости-то учился Волх,

Обвертываться гнедым туром — золотые рога.

А и будет Волх во двенадцать лет,

Стал себе Волх он дружину прибирать:

Дружину прибирал в три года,

Он набрал дружину себе семь тысячей;

Сам он, Волх, в пятнадцать лет,

И вся его дружина по пятнадцати лет»[682].

Волх с дружиной отправился на войну с царством Сулеймана. В походе он принимал облик сокола, добывая пищу для соратников. Во время осады Волх обернулся горностаем и перекусил тетивы вражеских луков, а в облике волка истребил коней. Своих воинов воевода превратил в муравьев, и они легко преодолели крепостные стены, а после снова обрели человеческий облик. Победив Сулеймана, Волх стал править вместо него, женился на его супруге, а дружинники взяли в жены местных женщин.

Считается, что прототип Волха Всеславича — полоцкий князь Всеслав Брячиславич[683], у которого с рождения было «язвено на главе» (то ли родимое пятно, то ли фрагмент плодного пузыря — «родился в сорочке»).

Во время княжения Всеслава на Полоцк напали навьи — нежить. Невидимые существа ходили по городу и убивали жителей: «Предивное чудо явилось в Полоцке в наваждении: ночью стоял топот, что-то стонало на улице, рыскали бесы, как люди. Если кто выходил из дома, чтобы посмотреть, тотчас невидимо уязвляем бывал бесами язвою и оттого умирал, и никто не осмеливался выходить из дома. Затем начали и днем являться на конях, а не было их видно самих, но видны были коней их копыта; и уязвляли так они людей в Полоцке и в его области. Потому люди и говорили, что это мертвецы бьют полочан»[684].

Погибли тысячи горожан; что это было, до сих пор неизвестно, но все закончилось, едва в небесах появился «превеликий круг». Есть предположение, что летописец таким образом аллегорически изобразил моровое поветрие. Но насколько подобные аллегории характерны для летописей?!

Заключение. Неужели…

В российской истории есть множество историй, которые не входят в школьную программу, но которыми с удовольствием делятся эрудиты. В заключении нашей книги вспомним некоторые — в знак того, что изучение истории страны может продолжаться бесконечно и что в ней возможны совершенно неожиданные находки. Итак, неужели…

…на Руси в ходу были английские шиллинги?

В Повести временных лет