После развода. Я до сих пор тебя не забыл - Елена Владимировна Попова

тебя восхищенными глазами, мысленно точила ножи, которые готовилась запустить в нашу семью. Удивлен, что ты за столько лет жизни не научилась разбираться в людях. Тот, кто прислушивается к тебе – автоматически становился хорошим, а тот, у кого есть свое мнение, и свои рецепты пирогов – был записан во враги. Вот как ты классифицируешь людей. Прошу задуматься над этим.

Меня отвлекает телефонный звонок.

– Слушаю!

– Артур Андреевич, я рассмотрел ваше предложение по продаже земли. Готов встретиться и все обсудить.

«Отлично! – выдыхаю я. – Продам землю и отдам все деньги Юле».

А сейчас мне нужно поехать к ней и к дочке.

Знаю, что она не может отойти от всего, что случилось. Я должен поддержать ее и сказать, что Алла и ее подельники уже на крючке.

И очень скоро ответят за все, что с ней сделали.

Глава 41

Юля

– Мам, – глядя в экран мобильника, улыбается Тася, – ты смотри, что про меня пишут. «Всю песню проревела. Спасибо тебе, Тася! Отлично исполнила», «Очень трогательно. Респект маме за воспитание», «Тася, вы очень талантливая. У вас превосходный голос».

С лица дочери резко исчезает улыбка, она становится мрачнее тучи.

– Что случилось? – хмуро смотрю на нее.

– Да так, ерунда, – отмахивается она и выключает мобильник.

– Кто-то гадости про меня написал? – устало улыбаясь, беру ее за руку. – Тась, они еще долго будут это писать, даже когда с меня полностью снимут все обвинения.

– Нет, ну зачем писать такое на сайте конкурса?! – возмущается дочь. – Да, многие в курсе, что произошло в этом дурацком Кролике, многие считают тебя поваром, который пытался отравить гостью, но я своей песней всем показала, что всегда буду на твоей стороне, и в словах песни ясно сказано о том, что тебя пытаются потопить. Пусть народ знает об этом! Ко мне даже член жюри подошел и поблагодарил за такое смелое выступление. Он даже назвал мою песню вызовом. А вот организаторы заругали за то, что я поменяла песню в самый последний момент. Ну ничего страшного, – ободряюще треплет меня по плечу. – Главное не приз, а то, что я все-таки ее исполнила во всеуслышание, и что ты тоже слушала ее, сидя в зале.

– Я очень горжусь тобой, – почти без сил шепчу своей смелой умнице.

Боже, как хорошо дома. И как это ценно на самом деле – просто быть дома. Просто сидеть на мягком диване, а не на нарах.

Приехала, намылась, надела махровый халат.

Кайф! Что еще для счастья надо?

И пусть весь мир подождет.

Сегодня я наслаждаюсь родными стенами и общением с дочкой. Меня ничего не волнует. Я должна дать отдохнуть голове.

А завтра начну действовать.

Мне нужно вывести Аллу на чистую воду. Но я пока что понятия не имею, как это сделать.

Я добьюсь справедливости. Обязательно выясню, кто мне друг, а кто враг, – это я про Романа и адвоката. Я всем докажу, что меня жестоко подставили, оправдаю свое честное имя и поставлю его на вершине самой высокой горы.

Я – шеф-повар шестого разряда. Я – Данилова Юлия, честный справедливый человек, который никому не сделал плохого в жизни. И эта справедливость обязательно восторжествует, как бывает во всех сказках, где добро побеждает зло.

Кто сказал, что женщины – слабый пол?

Слабый пол – это гнилые доски, и никак иначе.

Как можно вообще считать женщин слабыми?

Наше тело может подарить жизнь, и не одну. Наше тело может вскормить молоком – это же из ряда фантастики, но мы это умеет. И это называется «слабый пол»?! Серьезно?

А сильный пол у нас мужчины, которые ни разу не вынашивали в себе ребенка на протяжении девяти месяцев. Так получается?

Я готова спорить с этим мнением до бесконечности. Я уверена в том, что многие женщины намного сильнее характером, чем мужчины. Выносливее и мудрее.

Мне изменил муж, затем я находилась несколько дней в камере с тарифом «Все выключено», меня поливали грязью, не давали видеться с дочкой, часами мучили на допросах, но я все равно выстояла. И готова идти дальше. До самого конца, как в песне Таси – восстать из пепла, а всем, кто сделал больно, вернуть кешбэком.

Но этим я займусь завтра.

Забираюсь на диван с ногами, кутаюсь в теплый халатик и облегченно выдыхаю.

Сегодня война за справедливость поставлена на паузу, потому что в голове пока что густая каша, глаза закрываются, а тело словно набито поролонам – совсем слабое.

Меня ни для кого нет, кроме дочки, по которой я безумно скучала.

Пока Тася готовит нам чай, я прикрываю глаза, и от усталости, не дождавшись чая, проваливаюсь в сон.

– Мам, – отдаленно звучит тихий голос дочери. – Мамочка, – касается моего плеча. – Тебе несколько раз звонили. Я не хотела тебя будить, но вдруг это срочное.

С рудом разлепляю тяжелые веки, одним глазом смотрю на экран мобильника, который перед моим лицом держит Тася, и вижу три пропущенных от Дрозда, и пять от Романа.

– Спасибо, – зевая, беру телефон, и читаю сообщение от Дрозда.

«Юлия Сергеевна, добрый вечер! Нужно срочно встретиться. Вам будет удобно, если мы с Романом подъедем к вам в течение часа?» – написал он ровно сорок минут назад.

Они с Романом хотят приехать, а я еще даже не успела продумать свои следующие действия, и до сих пор не понимаю, на моей они стороне или нет.

Мне нужно быть очень осторожной. Не делать никаких лишних телодвижений.

Как можно доверять Роману, который назначил шеф-поваром Милану?

Да и Дрозд этот какой-то мутный… Такое чувство, что он палец о палец не ударил за все время, пока я была задержана. А сейчас вдруг резко активизировался?

– Мам, там папа пришел, – заглядывает в гостиную Тася, и через пару секунд на пороге комнаты появляется Артур.

– Привет, Юль, – виновато глядя на меня, подходит к дивану, садится рядом. – Как ты? – кладет ладонь на мое колено, я тут же отодвигаю ногу.

– Странный вопрос, – усмехаюсь. – Учитывая, что я не с курорта вернулась.

– Представляю, через что тебе пришлось пройти, – делает вид, что переживает за меня.

– Представляешь?! – впиваюсь в него взглядом. – И это говорит мне человек, который кувыркался с любовницей, пока я сидела в камере? Зачем пришел? – сжимаю губы от злости. – Чтобы услышать благодарности для Аллочки, за то, что та забрала заявление?

С трудом держу себя в руках, чтобы не брякнуть ничего лишнего. Про ее шантаж пока что надо молчать, иначе каждое мое слово может обернуться против меня.