Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IX - Ваня Мордорский

его вчера: в той же позе, с той же чашкой в руке. Но что-то в нем изменилось, я увидел это сразу, еще не подходя. Его плечи чуть-чуть опустились — он не боялся, он расслабился.

Может, я выдавал желаемое за действительное, а может и нет, скоро узнаем.

Пинг свернулся у его ног, и я слышал тихое, едва уловимое мурчание.

— Доброе утро, — сказал я Праведнику тихо, не ожидая ответа.

И ответа не последовало. Но мне почему-то показалось, что он услышал.

— Он тебя не слышал, — сказал Ли Бо.

— Как знать, — пожал я плечами, и сел медитировать.

Я сел на тот же плоский камень у ручья, закрыл глаза и начал «дыхание с ветром». Сегодня я ощущал ветер прежде, чем он касался моей кожи. То есть за несколько мгновений «до», я уже ощущал его своим Радужным Основанием, которое словно вибрировало, предвкушая очередную порцию Ци, принесенную дыханием ветра.

Легкое шевеление воздуха над травой за десять шагов от меня — я знал об этом за мгновение до того, как лист колыхнулся. И когда ветер наконец приходил, я уже дышал в такт ему, и мы становились одним вдохом. Определенно, хорошее начало дня! Думаю, дело в том, что мои Меридианы становятся одним целым с Основанием, и когда они все станут Радужными внутри меня, то что-то изменится, и энергетическая система тела замкнется.

Ци текла внутрь не каплями, а тоненьким, но непрерывным ручейком. Сегодня я продолжу трансформацию Меридиан. Главное — чтобы ни один сектант мне не помешал. А после, как вернусь, снова буду лечить Праведника. Если это, конечно, можно назвать лечением.

Что-то изменилось во мне или после битвы с цзянши, или после очищения храма, или когда я дал Юань Ши пить чай. Возможно, дело в терпении? Я ждал, когда этот Праведник заговорит. От этого зависело многое: либо он останется там, в себе, либо потянется к нам — ко мне и к моим спутникам.

— Ван.

Голос Пинга прозвучал прямо над моим ухом.

— Они подходят ближе. Сегодня уже совсем близко.

— «Они» — это кто? — уточнил я на всякий случай.

— Духи. Ты их не чувствуешь?

Я помнил, что Пинг вчера их упоминал, но, видимо, сегодня что-то изменилось.

— Послушай их, может и услышишь… — добавил кот.

Я кивнул, не открывая глаз, и продолжил прислушиваться. Сейчас, после дыхания ветра, я был особенно чувствителен.

Не сразу, но я понял о чем говорил Пинг — это были не духи в привычном понимании. Злых духов я привык ощущать холодком по спине и внутренней тревогой; обычных духов я ощущал как что-то грустное и незавершенное, как сгусток такой неправильности, которую я должен отпустить на Небо.

А тут… тут духи скорее напоминали маленьких, любопытных зверьков.

Я почувствовал их присутствие: Духа ручья у самой воды — там, где ручей огибал камень; Духа травы, — что-то более рассеянное, лёгкое и воздушное, — над травой. И еще едва заметное, как тень тени, в самом ветре, в его движении — Дух ветра.

Он так скрывался, что я его прежде никогда и не замечал, но он был там, дышал вместе с ветром, игрался с ним и жил в нем.

Удивительно!

Это не имело отношения ни к добру, ни к злу — это было что-то другое, вне этого. Изначальная природа Поднебесной, не отягощенная человеческими поступками и желаниями и эмоциями — они были вне этого. Как будто сама природа отрастила себе маленькие глазки, чтобы посмотреть, кто это сидит на ее камне и так интересно дышит.

— Они… — я не нашел сразу слов. — Любопытные, но не злые, и не добрые.

— Конечно, — сказал Пинг с легким удивлением. — А ты думал, духи бывают только с одной стороны весов?

— Я не думал об этом — просто мне встречались именно такие духи. Но чтобы у ручья был дух… Это что-то новое для меня.

— У всего есть дух, Ван. Просто у одних он громкий, а у других — тихий. Камень молчит тысячу лет, и кто его слушает? А он ведь тоже что-то поет, просто по-своему. Некоторые из них разговаривают, бурчат.

Я помолчал. Где-то внутри щелкнуло, как будто открылась маленькая дверца, о существовании которой я раньше не подозревал. Еще один мир, который я не замечал, который не видел.

Значит вот что белка Сонгшу имела в виду, когда говорила про «услышать воду», — подумал я. — Может это была не метафора, а в прямом смысле?

Ли Бо, ты знал?

«О духах природы? Конечно знал. Но для большинства Практиков они невидимы. Их можно ощутить только когда сам становишься достаточно… — кувшин помедлил, подбирая слово, — Пустым. Или достаточно полным. Что, в общем-то, одно и то же.»

Спасибо за исчерпывающее объяснение. Я так понимаю, достаточно пустым ты никогда не был?

«Полным тоже. Так что… нет, я их не слышу, мне оно не надо. Лишние голоса — лишние проблемы. Это свихнуться можно, знал я одного…»

Понятно, — оборвал я его, — Значит, опять знал и не рассказал.

«А оно тебе надо? — как-то серьезно спросил Ли Бо. — Вот узнал ты, и что изменилось?»

Я промолчал. Ли Бо был не прав: внешне не изменилось ничего, но вот внутренние изменения произошли. Или… происходят. Может чем больше я узнаю граней мира, тем полнее будет мое понимание?

Я застыл. А бывает ли оно полным, это понимание? Сомневаюсь.

Я снова закрыл глаза и больше ничего не пытался сделать. Просто сидел, дышал и слушал. А духи маленького ручья и маленькой травы как будто тоже слушали меня.

Когда закончил с медитацией, то, поднявшись с камня, решил попробовать кое-что ещё. Давно не тренировал технику передвижения. В голове всплыло как я ее учил впервые, на лестнице, которая вела в рощу Сонгшу. Казалось, это произошло вечность назад.

Я встал на берегу ручья, выдохнул, и шагнул.

И вдруг шаг получился не таким, как обычно — легче и тише. Я скользнул по росистой траве, едва задевая её, и оказался на десять шагов дальше, чем рассчитывал.

Я остановился, удивленно глядя на свои ноги. Шагнул еще раз. То же самое. Только теперь я ощущал ветер не как сопротивление, а как помощь. Ветер чуть-чуть толкнул меня в спину, я подстроился под него, и шаг получился длиннее.

Вот оно как! Раньше я двигался против воздуха, а теперь — вместе с ним. Вернее, не так: раньше я не учитывал ни ветер, ни траву, ни землю… Но теперь, когда я услышал духов, — этих маленьких незаметных существ, — то понял,