Невольная ученица ректора-дракона. Я знаю твой секрет! - Адриана Вайс

Лину я полностью понимаю и искренне ей сочувствую. Да и я сама себе не прощу, если из-за меня что-то случится с мистером Бэнсоном. Так что, в такой безвыходной ситуации, мне будет лучше оставить их в покое.

Быть одной мне не привыкать. Уж как-нибудь выкручусь.

Впрочем, это не единственная причина. Мне действительно было бы интересно послушать что скажет Агнессула, чтобы лучше ее понять. Ее мотивы, почему она решила помогать Рэйвену и действительно ли она ему так предана. Ведь даже не смотря на ту ярость, которую я чувствовала, прикоснувшись к сознанию Агнессулы, там не было жажды крови или убийства. Скорее, очень сильная обида на весь мир, которая превратилась в бессильную ярость.

Нечто подобное чувствовала я сама, когда мне сказали, что мои родители погибли в автокатастрофе.

– Понимаешь, – облизываю я пересохшие губы, – Когда я первый раз увидела грима и когда мне вкратце рассказали о вас, мне показалось, что гримы – это такие опасные монстры. Вот только…

– На монстров мы не похожи? – закончила за меня Агнессула, – Это ты хотела сказать?

Развожу руки в стороны и виновато киваю.

– Это всего лишь часть нашей маскировки, – недовольно бросила Агнессула, явно сворачивая наш разговор.

– Я не про это, – отмахиваюсь я, – Когда грим подменил мага из приемной комиссии, он же его не убил. Да, связал и оставил где-то в таком месте, где его не могли найти. Но я не чувствовала, что он хотел смерти человека. Точно так же, как не чувствовала что ты действительно хочешь причинить мне вред. Кроме того, Иви не стала бы так сильно переживать за кого-то ужасного.

– Иви – добрячка, которая даже над камнем будет рыдать, если у того отломится верхушка, – фыркнула Агнессула, но задержала на мне долгий изучающий взгляд.

– Ладно, пойдем поговорим на кухне, – наконец, вздыхает она и уходит по коридору, даже не дожидаясь, пока я пристроюсь рядом.

В итоге, догоняю ее уже в дверях кухни.

Анессула деловито распахивает длинный невысокий шкаф из толстого дерева, обитого изнутри полосками железа, из которого тут же вырывается облачко морозного воздуха. Местный аналог холодильника здесь больше напоминает гроб, из которого вот-вот восстанет Дракула. Правда, Дракула изрядно замерзший, покрытый толстым слоем инея и с сосулькой на носу. Потому что самоподдерживающееся заклинание холода там, в отличие от холодильника, никак не регулируется.

Вытащив из него лежащие на самой высокой полке сыр и ветчину, Агнессула делает своеобразный сэндвич, используя вместо хлеба галеты.

– Теперь-то что? – поймав мой заинтересованный взгляд спрашивает Агнессула, закончив собирать сэндвич, – Только не говори, что ты думала, будто я людей ем!

– Э-э-э… не скажу, – закусывая губу, отвожу я взгляд.

Не могу сказать, что я действительно так думала, но я и правда не удивилась бы, если бы оказалось, что гримы пьют кровь или питаются свежим мясом.

– Так… – тщательно прожевывая сэндвич, отзывается Агнессула, – …давай, что ты там хотела узнать?

– Все! – тут же отвечаю я, – Но для начала, кто такие гримы и почему их так боятся?

– Закрой дверь, – мрачно командует Агнессула, – То, что я тебе сейчас расскажу – это тайна, о которой здесь ненавидят говорить.

Глава 38

Опасаясь, что Агнессула в любой момент может передумать, закрываю дверь и превращаюсь в одно большое ухо.

– В общем, так, – прожевав, отвечает она, роняя голос до заговорщицкого шепота, – Наверняка ты слышала что-то вроде что драконы появились в этом мире первыми. Потом здесь появились люди, они стали тихо-мирно жить вместе и все такое барахло. Я права?

Натужно вспоминаю что рассказывал мне об это мире Виррал и что я сама слышала от преподавателей.

– Да, примерно так.

– А вот и нет! – недовольно отзывается Агнессула, – Гримы существовали в этом мире еще до появления драконов. По крайней мере в той части, которая сейчас заселена людьми. Может, они обитали в Колыбели Драконов и не высовывались оттуда, я не знаю. Но совершенно точно, вся остальная часть Фариантиса принадлежала нам. А вот когда на ней появились драконы, они принялись выживать гримов с занятых ими земель. Эти чешуйчатокрылые ящерицы ни в какую не хотели мириться с нашим соседством!

Во мне бушует целая куча вопросов, которые я старательно пытаюсь держать внутри. Однако, один все-таки прорывается наружу.

– Но как так получилось? Что именно стало причиной вражды?

Агнессула вонзает в меня раздраженный взгляд и я моментально замолкаю.

Тем не менее, задумчиво пожевав нижнюю губу, она отвечает:

– В то время драконов за собой вел Зерган – очень тщеславный и гордый лидер, который считал, что драконы должны господствовать над нами. Но, помимо этого, я думаю, что он еще опасался нашей магии. Магия гримов хоть и помогала нам менять форму, но в драконов мы перевоплотиться не могли. И, тем не менее, Зерган опасался, что рано или поздно мы сможем выдавать себя за них. Так или иначе, но драконы поставили перед собой целью уничтожить всех гримов…

Да, мне ли не знать, что среди людей встречается куча самых разных придурков и отморозков. Так что, нет ничего удивительного в том, что такие встречались и среди драконов. Но неужели никто из соплеменников Зергана не был против этого ужаса?

Хотя-я-я… если вспомнить земную историю, у нас тоже едва ли не каждый век находились личности, которые окунали весь мир в котел войны…

С другой стороны, не надо забывать про точку зрения. Вполне логично, что в рассказе гримов, злодеями будут драконы. Тогда как у драконов все будет в точности наоборот.

И, тем не менее, мне кажется, что если не все рассказанное Агнессулой стопроцентная правда, то уж точно большая часть.

– Зерган не шел ни на какие компромиссы… – продолжает Агнессула, и по ее голосу, в котором то и дело звенит сталь, становится понятно, что эту историю она воспринимает близко к сердцу, – Вдобавок, ходили слухи, что он попросту помешался на идее господства драконов и истребления гримов. И, знаешь… я этому охотно верю. Не в курсе, что про него говорят сейчас… Но, ты знала, например, что люди в этом мире появились по его вине?

– Чего-о-о? – ошарашенно мотаю головой из стороны в сторону.

Агнессула недобро усмехается, а ее голос становится еще