Вперёд в СССР! Том 4 - Михаил Ежов

Хомяк закатил глаза, делая вид, что размышляет.

— Осязание, — сказал он.

— Продано!

— Что взамен? Дай угадаю — демоническая рука!

— Она самая.

— Хорошо. Она у тебя будет. И ты заходи почаще. Мне прямо сильно нравится в этом мире. Всё время тебе что-нибудь надо.

— Приму к сведению. Стало быть, договорились?

— А то!

Пока я мысленно общался с фамильяром, в мою сторону направился человек в форме лейтенанта. Я достал документы, продемонстрировал. Военный внимательно изучил их, кивнул и сказал:

— Следуйте за мной, товарищ Громов.

Он провёл меня к кабинету командира части. Полковник был высоким, подтянутым и с аккуратно постриженными усами. Голубые глаза смотрели на меня пристально и слегка недоверчиво.

— Значит, вас послали? — проговорил он после обмена приветствиями.

— Так точно, — ответил я. — Должен найти товарища Прозорова и доставить к нам. Если удастся. Либо уничтожить.

Было ясно, что полковника смущает мой возраст. Тем не менее, он на эту тему деликатно промолчал.

— Хорошо, — сказал он. — Я подготовил пропуск. Вас проводят.

Тот же лейтенант пустился со мной в обратный путь. Выйдя из административного здания, мы обошли его справа и оказались на огромной бетонированной площадке, напоминавшей космодром. Только вместо стоящей вертикально ракеты на ней располагался величественный атомоход. Вблизи он выглядел куда больше, чем когда находился в небе, и буквально поражал с первого взгляда.

Металлическая конструкция напоминала аэростат лишь формой. Была при этом более вытянутой и без гондолы.

— Жилые отсеки находятся в центре, — прокомментировал лейтенант, пока мы шагали к атомоходу. — Я доставлю вас только к люку, дальше вам придётся взаимодействовать с капитаном. Он в курсе ситуации и окажет содействие.

У трапа меня встретил офицер в форме военно-воздушных сил. Он и отвёл меня в рубку, где я увидел капитана. Плотный, невысокий, лысеющий, он окинул меня неприязненным взглядом, но руку протянул.

— Ершов, — представился он кратко. — Правильно понимаю, что время дорого, и вы сразу приступите к задержанию?

Я кивнул.

— Да, дело срочное.

— Так и думал. Хорошо, чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Два офицера проводят вас к каюте товарище Прозорова. Полагаю, помощь вам не помешает.

— В поисках — да. Но брать его я буду сам. Не хочу подвергать ваших людей опасности.

— Это как угодно. Но что нам делать, если вы не справитесь?

— Доложите начальству. Оно свяжется с моим и решит, что делать.

Хотя едва ли эмиссар останется на борту «Силы пролетариата», если прикончит меня. Скорее всего, постарается удрать. И ему это почти наверняка удастся. Хорошо, если не уничтожит при этом сам атомоход.

Но ничего этого говорить капитану я не стал. Зачем? Не он принял решение допустить на борт только меня.

Два офицера отправились со мной через атомоход. Как и корабль, «Сила пролетариата» был разделён на палубы, только они находились внутри оболочки — как орех в скорлупе. Нам пришлось спуститься на третий ярус, где располагались каюты.

Всё было по-армейски функциональным, надраенным и сверкало. Лестницы, металлические палубы, поручни — настоящая симфония инженерной мысли и прогресса. Я словно попал на космический корабль. Не такой, которые существовали в моей реальности, а фантастический, где не экономят место, как будто эргономичность не имеет никакого значения. Очевидно, магические технологии, которые заставляли атомоход отрываться от земли, каким-то образом взаимодействовали с гравитацией. Было бы здорово пролететь на такой махине хотя бы несколько километров, но я здесь не для развлечений. Мягко говоря.

На третьей палубе мы двинулись по широкому коридору вдоль кают. Мои сопровождающие шагали по обе стороны от меня, словно конвойные. В каком-то смысле они ими и были. Явно им было поручено следить за тем, чтобы я никуда не сворачивал и свободно по секретному объекту не шастал.

Наконец, мы остановились перед одной из дверей.

— Здесь, — сказал офицер справа. — Постучать?

— Сделайте одолжение, — ответил я. — Как только Прозоров ответит, сразу уходите.

— Мы должны остаться, — возразил мой сопровождающий.

— Это слишком опасно. Я провожу операцию, и вы мне только помешаете.

Офицеры переглянулись.

— У нас приказ, — сказал второй.

С приказами, конечно, спорить трудно.

— Хорошо, — кивнул я. — Тогда не вмешивайтесь, что бы ни происходило. Стучите.

Офицер поднял руку и трижды ударил в дверь костяшками.

— Кто там⁈ — донёсся приглушённый дверью мужской голос.

— Товарищ Прозоров, вас вызывает капитан, — громко проговорил офицер. — Срочно!

— Одну секунду!

Дверь отворилась, и я увидел невысокого человека с жидкими светлыми волосами, серыми глазами и бледной кожей. Он слегка сутулился. Его взгляд быстро метнулся от одного офицера к другому, затем — ко мне. Мы уставились друг на друга. В воздухе повисло напряжение.

Высший эмиссар.

Научившийся притворяться человеком.

— В чём дело? — резко спросил Прозоров, не сводя с меня взгляда. — Кто это?

Я ударил по эмиссару депрессией, отчаянием и страхом. Обрушил на него всё это по полной программе, не экономя. Прозоров попятился, в его глазах мелькнул ужас. Воспользовавшись этим, я быстро переступил порог каюты и захлопнул дверь, отрезая нас с ним от офицеров.

— Чупа!

Фамильяр отлично меня понял. Моя рука начала стремительно меняться, превращаясь в пистолет.

Прозоров бросил на неё взгляд, ощерился, пригнулся и кинулся вперёд, вытянув руки. Но пальцах появились длинные когти. Нижняя часть лица эмиссара распалась на две половины, между которыми обнажились ряды острых зубов.

Вскинув руку, я выстрелил. Сияющий заряд ударил моего противника в грудь, оставив в ней нехилую дыру. Прозорова отшвырнуло назад, он врезался в стену, но тут же вскочил и снова бросился на меня! Его чудовищная рана затягивалась прямо на глазах.

Вот чёрт!

Пришлось отскочить вправо. Увы, небольшие размеры каюты не оставляли пространства для маневров, так что я снова выстрелил. Тварь пригнулась, пропустив заряд над собой. Пуля вошла в стену, оставив в ней здоровенную дыру.

Прозоров атаковал когтистыми лапами. Двигался он быстро, но не так стремительно, как мог бы: обрушенные на него эмоции притупляли решительность. Чудо, что эмиссар вообще смог преодолеть их. Только его медлительность и давала мне шанс. Отпрыгнув в сторону, я выстрелил ему в живот. Галода снова отбросило назад. Ударившись о створки стенного шкафа, он с шипением поднялся и ринулся в бой. Я пальнул в