(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

рассказать ящерке все про спор с Илиасом, но… гребаная клятва спорщиков, которую этот рыжий ублюдок навязал мне. Чувствую себя идиотом, которого обвели вокруг пальца: для Илиаса это все игра.

Но не для ящерки. Теперь правда выплывет только или никогда, или после того, как кто-то победит.

Там, в карете, жар желания туманил разум, но здравый смысл все же у меня в голове, а не в штанах. Ярика похожа на испуганного птенца, который хорохорится и пытается показать, что смел и силен. Ее не просто хочется присвоить — ее хочется защитить. И это чувство находится уже за гранью того, что я могу себе позволить.

— Адреас, останься, — звучит требовательный голос отца, когда Маркус поднимается, чтобы проводить гостей, а я решаю исчезнуть из кабинета так же, как присутствовал — невидимкой. — Нам нужно поговорить.

— Отец, — киваю я и опускаюсь на кресло перед ним.

— Вижу, ты наконец образумился и привел себя в порядок, — начинает он. — Это разумное решение.

Он все еще полагает, что я сделал это специально, ему назло.

— Я нашел средство, которое помогло снять магию, — говорю я.

Я сам предпочитаю верить, что все дело в том зелье, купленном в дешевом квартале. Но на самом деле мысли снова и снова убегают к ящерке. К тому мгновению, вернувшему цвет моим волосам. К тому поцелую, о котором никто не должен знать.

И в тот же момент усмехаюсь: Ругро не в счет, его тайны намного серьезнее моих.

— Это прекрасно. А вот то, сколько своего учебного времени ты тратишь на какую-то безродную пустышку, мне не нравится, — продолжает отец, явно приближаясь к основной теме разговора.

Отставляю стакан, опасаясь, что он треснет в руках — так сильно сжимаются кулаки, когда я слышу все пренебрежение, что сквозит в интонации отца.

Он называет ее пустышкой, но он не видел, как она зубрит конспекты до полуночи, как ее глаза горят от понимания сложной магической формулы. Он не знают, каково это — быть выброшенным на обочину жизни.

И вот тут мы с ней похожи, даже если внешне кажется иначе. Только у нее есть мать и родительское тепло, а я знаю, что у меня есть только «надо» и «бесполезный выродок».

— Ты прекрасно знаешь, что это распоряжение ректора Ферста, — отвечаю я.

Но я не соврал в карете Ярике. Мне было бы плевать на это распоряжение, если бы я не видел, как она вгрызается в свой единственный шанс выбраться оттуда, откуда обычно не выбираются.

— Такие, как она, видят в нас лишь кошелек и статус. Не дай себя использовать, — говорит отец, уверенный в своей правоте, а потом продолжает уже серьезнее, видимо, добравшись до цели всего этого диалога: — Джим Леймонт мне сказал, что Джессика жаловалась, что ты стал уделять ей мало внимания.

Он смотрит пристально на меня, ожидая какой-то реакции. Я гляжу в ответ на него, молча и не отводя взгляд.

Когда я последний раз был с Джесс? Скормите меня сейчас всем демонам — не вспомню. Я ее не хочу. Даже поцелуи с ней, как игра дешевых актеров, не отзывается в теле ничем. Фасад.

Не дождавшись от меня реакции, отец счел это молчаливым согласием.

— Джим снова намекал на преимущества более… официального союза, — продолжил он свою мысль. — Семья Леймонт — наши давние союзники. Такой союз был бы… стратегически удобен для нас обоих. Не стоит пренебрегать столь выгодной партией, сын. Когда я выдвину твою кандидатуру в Совет, Джим несомненно поддержит.

Выгодная партия. Предыдущая «идеальная невеста» наворотила таких дел, что отец, который сначала рвал и метал, когда я разорвал помолвку, потом даже процедил «спасибо» за то, что род Филис не связывали с именем преступницы.

— Я услышал, отец, — говорю я, понимая, что второй раз так легко отказаться от брака будет уже сложнее.

Хотя какая мне разница — для него я был и останусь запасным сыном. Отец как будто догадывается о моих мыслях:

— И не даже не думай выкинуть тот же фортель повторно, Адреас, — он направляет указательный палец на меня. — И если я узнаю, что эта нищая бездарность будет иметь к этому хоть малейшее отношение, я сам лично приму меры, чтобы она никогда больше не появилась в твоей жизни.

Глава 42

Перед глазами — ровные строчки аккуратного почерка Филиса, по которым я скольжу взглядом, но никак не могу уловить смысла написанного. И не потому, что там что-то сложное или заумное. Все из-за того, что в ушах все еще звенят слова, которые мне довелось услышать по дороге в академию.

В этот раз я пробыла с мамой до самого вечера воскресенья. Мы, как в детстве, вместе готовили блинчики и сидели допоздна, болтая обо всем и ни о чем. И меня даже почти не грызла совесть, что я рассказываю ей не все и порой даже откровенно вру.

Ну, просто потому, что, как выяснилось, и у нее секретов много. Только сдается мне, эти секреты гораздо более серьезные, чем просто учеба в академии. Но ей совсем недавно стало лучше, поэтому я решаю не допытываться. Пока.

Обратно я поехала экипажем от академии и рассчитывала просто спокойно добраться, но…

— Ярика Сирен? — раздался голос из полумрака кареты.

Похожий на голос Филиса, но не его. У Адреаса нет какой-то незнакомой нотки пренебрежения, сквозящей даже тогда, когда вроде бы интонация доброжелательная.

— Я, — кивнула я, присматриваясь и расправляя плечи, чтобы показать, что не испугалась.

— Не скажу, что рад иметь с вами знакомство, но это необходимо, — произнес голос.

Мы как раз проезжали мимо только что зажегшегося фонаря, и свет упал на лицо моего попутчика.

Я его уже видела — тот самый светловолосый мужчина, с которым я столкнулась на крыльце башни ректора и около его кабинета. Незнакомцу не понравилось то, что я рассмотрела его, он поморщился, но я даже не двинулась.

— И чем же я оказалась необходима столь важной персоне? — не смогла скрыть насмешку в голосе.

Как ни крути, это он пришел ко мне, а не я к нему. Он сделал вид, что расслаблен, но я заметила, как его пальцы сжались в кулак. Зацепила.

— Я знаю, что ректор отдал распоряжение Адреасу заниматься с вами, — говорит попутчик. —