Моё немое кино - Евгений Альбертович Мамонтов

– Да, это смешно, – сказал Хан.

– Просто ржач! – поддержал его Баллон. – Какие у вас тут дела?

Его Вильма резво вертелась вокруг нас. Я сел на корточки, чтобы ее погладить, и она, поднявшись на задние лапы, быстро облизала мне лицо.

«А зачем он убежал, думает, его не поймают? – размышлял я. – И что теперь, вот так жить всю жизнь? Прятаться среди бомжей? Тогда надо покупать уругвайский паспорт и бежать в Латинскую Америку. И как это ему удалось? Перепиливание решеток, какие-то подкопы, веревочные лестницы? Я такое вообще только в кино видел. “Побег из Шоушенка”. Нет, Хан успел сказать, что Алмас заболел в СИЗО. А может быть, притворился только, и его перевели в больницу. Он оттуда и сбежал. В гробу. Прикидываются трупом и сбегают». Я понимал, что все это ерунда из кино. Просто в голову лезло.

Тут о плечо Баллона разбился снежок. Мы обернулись и увидели Грека. Он уже слепил второй и кинул. Собака бросилась на него с лаем.

– Ну, что вы там решили? Вместе или каждый от себя?

– Ты о чем?

Грек посмотрел на нас:

– Забыли, что ли? Сегодня же днюха у Жустика? Подарок какой дарить будем?

– Вот блин! – сказал Баллон. – Я точно забыл. Тока щас все деньги потратил. Мешок корма вот ей купил.

– До полугода сухой корм не рекомендуется, да и вообще, – скривился Грек. Он у нас эксперт по всему на свете.

Хан стоял «совершенно отстраненный» и, только когда Грек толкнул его, ответил:

– Да, пойду.

– Понятно, что все пойдем. Надо решать, что купим.

– У меня денег нет, – повторил Баллон.

– Я тебе займу, – сказал я.

– Не в этом, блин, дело! Что дарим?

Все замолчали.

– Пошли в магазин, там и выберем.

– Опять ерунду какую-нибудь?

– У тебя есть конкретное предложение?

– Мне сначала за деньгами надо.

– Мне тоже.

– Хорошо, встречаемся здесь. Во сколько?

Мы разошлись. Баллон и его Вильма пошли со мной. Раньше Баллон у меня никогда не был.

– А можно с ней? – спросил он. – Или лучше мы подождем?

– Заходи, у меня никого дома.

По дороге я все думал: рассказать Баллону про эту историю с побегом Алмаса или не стоит.

– Красотища! Как на открытке, – сказал Баллон. – Можно я на балкон выйду?

Пока он любовался, я снова набрал номер Лизы. Она не взяла трубку. Я вспомнил, что так и не сварил суп, так и не купил пиццу. Намазал себе пару бутербродов, предложил Баллону. Тот ел и, отламывая, давал по кусочку своей Вильме. Она сидела у его колен и внимательно смотрела ему в глаза.

– Еще?

Баллон кивнул. Я приготовил ему еще один бутерброд с маслом, вышел в другую комнату и снова позвонил. И опять Лиза не взяла трубку. Меня раздражает вот такое упрямство. Потом мы допили чай и вышли. Вильма снова боялась заходить в лифт.

– Может, ему робота подарить надувного. Вот такого! – Баллон показал выше своей головы. – Зеленого.

– Где ты видел таких роботов?

– Сидит возле магазина DNS привязанный, вроде рекламы.

– Это не робот, а инопланетянин.

– Ну и фиг с ним, зато большой. Скажем Жустику, что это робот.

– Ты думаешь, они захотят его нам продать?

– Ну зачем? Мы отвяжем его потихаря и убежим, а?

– Ты представь, как ты будешь бежать с этим роботом.

– Зато сколько бабла сэкономим!

Мы вышли во двор, где уже стояли Грек с Ханом. И, конечно, никто ничего не придумал. Ну, не считая этой идеи с надувным инопланетянином.

– Ладно. Надо погуглить, – сказал Грек, доставая телефон. – Вот. Что подарить на день рождения подростку.

– Который, мечтает стать биороботом, – добавил Баллон.

– Да не лезь ты.

– Вот. Смотри. Подарите друзьям необычный квест. Продолжительность от одного до трех часов. Цена… короче по семьсот с носа.

– Че-то дорого…

– Зато всем интересно будет.

– Я квесты не люблю, – сказал Баллон.

– А ты пробовал?

– А чего пробовать, если мне не нравится?

– Ты просто тупишь, вот тебе и не нравится.

– Стоп! Решаем. Значит, один вариант – квест. Что еще? – остановил их я.

– Что еще? – Грек стал листать свой телефон. – Букет – «мягкая игрушка», оригинальный светильник, спортивные часы, хренотень всякая, короче.

– Давай узнаем хоть, че это за квест.

– А сколько у нас денег?

Мы посчитали деньги.

– Ты как насчет квеста? – спросил я Хана, который все время молчал.

– Квесты говно, но я согласен, – пожал он плечами.

– Слушайте! Вот на эти деньги можно пойти в китайский ресторан и обожраться там вот так! Там пивас зачетный, «Харбин»! – сказал Баллон.

– Вообще, да… – кивнул Хан.

– Подумайте, – начал Грек, – вот пройдет три месяца, и все. Выпускной. Славян говорил, что уедет, не будет здесь никуда поступать. Я тоже уеду учиться. Жустик с предками навострился переезжать в Ярославль. Мы уже больше, может, не встретимся. А так у нас будет что вспомнить. Нафотаемся там, на камеру снимемся. Это ж веселей будет вспоминать, чем жрачку в ресторане.

– Ладно, пошли узнаем, – согласился Хан.

– Вдруг там скидки есть, – добавил Баллон.

Я немного отстал от них, когда проходили через арку, и снова позвонил. Ответа не было.

Дом на задворках улицы Ленина с виду идеально подходил для таких развлечений. Старый, двухэтажный, темного кирпича и вообще весь такой угрюмый. Нас встретил дядька в кожаной ковбойской шляпе, окруженной по тулье чем-то вроде зубов крокодила. Пластмассовых, конечно. Грек с Баллоном стали пробивать, что там почем, а я подумал: вот мужику уже явно под полтинник, и всего, чего он добился в своей жизни, – это встречать тут гостей в этой дурацкой шляпе. А у него, может быть, семья, дети. Что он им рассказывает о своей работе? Я тут же представил его жену. Есть у нас в подъезде такая толстомордая тетка, всегда с коляской и никогда не здоровается. Буром прет со своей коляской, типа «я же мать!»

– Угу, угу, подходит, – тем временем кивал Грек, разглядывая какой-то проспект и слушая дядьку, который объяснял, что нам всем дадут вымышленные имена и запечатанные конверты с заданиями, мы разделимся по разным комнатам, ну и так далее.

В шесть часов, как было условлено, мы встретились с Жустиком. Он выглядел торжественно и отстойно, как все именинники. Может быть, потому что на нем был новый свитер. Видимо, подарок родителей. Или мне только кажется, что все это отстойно. Я по утрам в свой день рождения смотрю в зеркало и думаю: что