Тренер Гильдии Фамильяров - Сергей Харченко

Поиски свободного места заняли немного времени. Я приметил в дальнем углу столик, за которым ожесточенно спорили двое крепких мужиков в заляпанных краской рабочих комбинезонах.

— Не занято? — спросил я, ставя поднос на свободный край столешницы.

Мужики мельком глянули на меня.

— Нет, присоединяйся, — пробасил бородатый, отхлёбывая хмельной напиток из массивной кружки.

Я повесил переноску с Искоркой под стол, подсыпал ей немного корма. Она зафырчала, задвигала носом.

«Тебе такое нельзя. Но у тебя есть корм, вкусный и полезный», — напомнил я ей, и саламандра недовольно фыркнула в ответ. Я счёл её интонации, она была не раздражена, скорее расстроена, что не попробует незнакомую пищу, которую так любит её хозяин.

Пальцы слегка обожгло через тонкую бумажную салфетку. Надкусил золотистый край, и тот знакомо хрустнул, наваристый мясной бульон растёкся во рту. Я вновь невольно зажмурился от наслаждения вкусом.

В ту же секунду канал моего Сопряжения с Искоркой мягко завибрировал.

Эмоциональный всплеск перетёк по невидимой связи к питомице. Искорка вновь фыркнула, забавно причмокнула, а затем с первобытным энтузиазмом набросилась на порцию сублимированного корма.

Я запил первый чебурек прохладным томатным соком. Вязкая текстура напитка с кристалликами соли отлично сбивала жирность жареного мяса.

Я приступил ко второму чебуреку, краем уха слушая разговор случайных собеседников.

— … да всё на Бетонке куплено, на корню, — басил бородатый, что постарше, активно жестикулируя надкусанным чебуреком. — Синдикаты всех под себя подмяли. Я же всегда ставил на «Северных Волков».

— Угу, слышал. У них состав поменялся, три тандема свалили в туман, — прожёвывая овощной салат сообщил ему щуплый работяга. — А что Синдикаты?

— Влезают, куда им не следует, — скривился бородатый. — Слышал, что из-за них волки и посыпались. Перекупили многих. Вот я про чо тебе и толкую, Серёга. Теперь ваще непонятно, на кого ставить.

— Брось, Михалыч, — возразил щуплый парень, отхлёбывая пиво. — Обрати внимание на тёмных лошадок. Вспомни прошлый сезон. Вдруг кто-нибудь снова из подвальных выстрелит?

— Ага, выстрелит, — мрачно пробасил бородатый. — Если им до этого ноги не переломают на квалификации.

Их разговор мгновенно вернул мои мысли в рабочее русло.

Бетонка. До квалификации чуть более трёх дней, а команда всё ещё в полнейшем раздрае.

Анну коллектив принял ожидаемо враждебно. Блондинка ведёт себя как примерная отличница, отгородившись от всех глухой стеной профессионализма. Искренне верит в безупречность их стиля с Матильдой. И надо донести до неё простую истину. Её хваленые тайминги проседают, и на официальной Арене эта мнимая идеальность будет стоить лисе жизни. Ей придется научиться импровизировать.

Денис Ветров вроде бы начал перевоспитываться, сбросил с себя часть гламурной шелухи. Но появление новых лиц даётся ему тяжело. Его внутреннее напряжение напрямую транслируется Неону. К тому же барсу следует срочно прокачивать уровень ловкости. Любой тяжёлый танк Синдикатов размажет его по арене, если Денис не научится вовремя уводить зверя с линии атаки.

Костя Смирнов по-прежнему растерян. Его Желешка панически боится любого резкого шума. Слайму критически не хватает стрессоустойчивости. Одной накопленной водной массы мало, если питомец расплывается в бесполезную лужу при любой угрозе.

И Лера. Дикарка считает запредельную агрессию Бублика абсолютной нормой. Её всё устраивает. Но на Арене слепая ярость ведёт к неминуемой потере контроля над ситуацией. Которая всегда означает безоговорочное поражение. Варана нужно учить тормозить и слышать команды, даже когда тот входит в боевой раж.

Я доел третий чебурек, тщательно вытер губы салфеткой. В переноске Искорка сыто икнула и выпустила в сторону струйку сизого дыма.

— Проводкой пахнет? Чуешь? Будто коротнуло, — принюхался бородатый.

— Что-то есть, — задвигал носом его товарищ. — Но это не проводка.

Оставив их в замешательстве, я снял переноску с крючка и отправился на выход.

Десяти минут мне хватило, чтобы преодолеть сырой переулок и ещё двести метров до своего жилища.

Замок старой двери привычно скрипнул, впуская меня в тёмную прихожую. Щёлкнул выключателем, разулся, затем прошёл на кухню, выпуская Искорку из клетки.

Саламандра потянулась, затем начала ползать по дощатому полу, принюхиваясь и потягивая мордочку к столу.

Я опустил взгляд на столешницу.

В центре, опираясь одной лапкой на солонку, стоял барон Сверчанский. Зелёное насекомое подозрительно покачивалось из стороны в сторону. Длинные усы сверчка подрагивали.

— О, вот так встреча! Шпоры мне в хитин! — выдал сверчок заплетающимся голоском, а его фасеточные глазки подозрительно поблёскивали. — Его Светлейшество Артур изволили вернуться!

Барон попытался изобразить элегантный поклон, не удержал равновесия и едва не клюнул мордочкой в стол. В последнюю секунду он упал на шесть лап, вновь затем помогая ими, чтобы встать на задние у солонки.

— Ты пьян? — я удивлённо приподнял бровь, разглядывая сожителя.

— Разрази меня дихлофос, если я пьян! Я нахожусь в состоянии лёгкого куража! — возмущенно икнул Сверчанский, потирая передние лапки с легкой раскоординацией. — Видите ли, пока вы отсутствовали, многоуважаемый Горай, я позволил себе небольшую гастрономическую вольность.

Сверчок забавно икнул, выпрямился и принял горделивую, истинно гусарскую позу.

— Я обнаружил на вашей полке чудесные кристаллики сахара, — принялся объяснять Сверчанский. — А затем — я не ожидал такой удачи, клянусь своими надкрыльями! — за стеной той белой шумящей коробки отыскался выдержанный кусочек старых кулинарных дрожжей. Я смешал эти два ингредиента в своем желудке, добавил немного воды из раковины… И знаете что?

— Результат вашей вольности, сударь, виден за версту, — я скрестил руки на груди, с трудом сдерживая улыбку.

— Внутренняя дистилляция! — радостно провозгласил барон. — Идеальный пердимонокль! Прям как… ик-к-к… в старые добрые времена. Гусар пьёт росу и не морщится.

Он сделал пару неуверенных шагов по столу, взмахнул лапкой, словно держал невидимый бокал шампанского.

— Помнится, стояли мы квартирьерами под… под… ик! Под Рязанью! — выпалил Сверчанский. — И вот корнет Оболенский берёт саблю, значит, и кричит: шашки вон! Прыжком — марш! А я ему говорю: не учи сверчка стрекотать, корнет! Да я в твои годы уже пауков на скаку рубил! И мы, значит… мы… эт, как его…

Сверчанский запнулся. Его усы уныло опустились вниз, а затем:

— Ик! — только и сказал он, расстилаясь на столе и раскидывая лапки в разные стороны. Затем захрапел, издавая тихое стрекотание.

Этого мне ещё не хватало. Сверху соседи устраивают вечеринки, редко да метко. Тут храпящий сверчок под боком.

Искорка всё же пробралась на стол, вытянула в сторону недвижимого тела любопытную мордочку, сфокусировала свои змеиные глаза на похрапывающем насекомом.

Я почувствовал жар, пыхнувший от неё. Саламандра приоткрыла пасть, выпустила предупредительную струйку сизого дыма. Она искренне не понимала, зачем в квартире этот шумный кусок хитина. И то, что предлагала я уже понял. Самое практичное решение на её