Создатель ChatGPT: История Сэма Альтмана - Кич Хэйги

в стартапе, о которой он мечтал. Сотрудники Stripe вспоминают, как приходили в офис в семь утра и обнаруживали Брокмана, уснувшего за своим столом, с громко играющей музыкой и разбросанными коробками из-под пиццы – он программировал всю ночь напролет. Он ходил по офису в носках и любил проводить долгие периоды в так называемых кодовых берлогах, иногда выходя оттуда с полностью готовыми продуктами, которые никто не заказывал. Брокмана отличали две вещи (помимо интеллекта, который был обязательным требованием для всех программистов): во-первых, широта интересов – он стремился понять всю экосистему, частью которой был Stripe, в данном случае систему онлайн-платежей, а во-вторых, как выразился Коллисон, «почти беспримерная целеустремленность и жизненная энергия. Мало кто может сравниться с Грегом в упорстве».

К 2015 году Брокман задумался о своем будущем и решил обсудить с Патриком Коллисоном дальнейшие планы. Стоимость Stripe выросла до 3,5 миллиарда долларов, а сам Брокман, занимавший пост технического директора, тратил все больше времени на управление людьми вместо программирования. Когда он поделился с Коллисоном мыслями об уходе, тот посоветовал поговорить с Альтманом, который славился хорошими советами в подобных ситуациях. Альтман выслушал Брокмана и согласился, что тому пора двигаться дальше. «Жизнь – это не генеральная репетиция», – сказал он[229]. И спросил, чем Брокман хотел бы заняться.

Брокман интересовался машинным обучением. В Stripe он основал еженедельный клуб по изучению материалов блога LessWrong, созданного Элиезером Юдковским в 2009 году и ставшего центром притяжения рационалистов. Едва ли не каждая вторая публикация в нем была посвящена революции в глубоком обучении и связанной с ней этической проблеме: что делать людям, когда их творение превзойдет создателей? Альтман признался, что тоже работает над проектом в области ИИ. Они договорились поддерживать связь. В мае Брокман подал заявление об уходе из Stripe, а в июне записался на трехмесячный интенсив по программированию в нью-йоркский Recurse Center. Перед началом занятий он заказал в интернете свой первый графический процессор – GPU, тип компьютерного чипа, наиболее подходящий для выполнения быстрых вычислений, необходимых при обучении нейронных сетей. Устройство пришло в разобранном виде, и три недели, остававшиеся до начала курса, Брокман потратил на его сборку. Он планировал переквалифицироваться в инженера по машинному обучению, а затем в течение полутора лет придумать новый стартап. В свободное время Брокман начал осваивать фокусы.

В тот период Альтман, как неформальный лидер стартапов, старался привить своим подопечным амбиции не только про успех и деньги, а про смысл и влияние. В уик-энд на День поминовения, во время Camp YC – ежегодного выезда акселератора на природу, который проходил в округе Мендосино, в двух часах езды к северу, – Альтман, стоя на хлипкой деревянной сцене, залитой светом, пробивавшимся сквозь секвойи, провозгласил: существует три вещи, способные фундаментально изменить человечество. Его список приоритетов немного изменился с момента первой публикации в блоге в качестве президента YC. Теперь первое место занимал машинный сверхразум, за ним следовали ядерная энергия и пандемии. «Только этим я и хочу заниматься», – заявил он сотням основателей стартапов, сидевших перед ним на складных стульях. Накануне вечером в одном из немногих полноценных домиков, предназначенных для сотрудников YC (остальные ночевали в трехстенных навесах под открытым небом), он сразился с коллегами-партнерами в «Колонизаторов» – настольную игру, где нужно соревноваться за ресурсы и строить поселения на вымышленном острове. В этой игре, требовавшей и удачи, и стратегии, исход всегда был один. Доктор Гурсон, соучредитель Doblet – одного из стартапов YC, вспоминает разговор с одним из партнеров, который жаловался на безнадежность игры с боссом: «Люди просто отказываются играть с ним, потому что он всегда выигрывает».

К тому времени Альтман регулярно устраивал у себя дома в районе Мишн ужины, приглашая различных исследователей ИИ и другие заметные фигуры сообщества. В июле 2015-го он решил замахнуться на большее и организовал закрытый ужин в отеле Rosewood в Менло-Парке – невысоком курортном комплексе с видом на покрытые кустарником предгорья вдоль шоссе 280. Это было излюбленное место встреч венчурных капиталистов с близлежащей Сэнд-Хилл-роуд. Элитные ювелирные бутики, коктейли по 27 долларов и бар, отделанный плитами из древних секвой, делали его похожим на Клуб нефтяных магнатов Персидского залива, не слишком убедительно замаскированный под калифорнийский экоминимализм. С задней террасы открывался захватывающий вид на горы Санта-Крус – гряды, уходящие в туман одна за другой. Красоту портил только рев машин на шоссе внизу, который техномузыка из-под оливковых деревьев, растущих в больших кадках, маскировала лишь отчасти.

Альтман забронировал в боковом крыле ресторана отдельный зал с собственной террасой, украшенной суккулентами. Те, кто пришел рано, могли посидеть у камина под открытым небом в ожидании остальных. Среди приглашенных был друг Брокмана по MIT Пол Кристиано и два исследователя ИИ – Дарио Амодеи и Крис Ола. Амодеи вырос в итало-американской семье в районе залива Сан-Франциско. Начал учебу в Калифорнийском технологическом институте, потом перевелся в Стэнфорд и в итоге получил докторскую степень по физике в Принстонском университете. Говорливый и темпераментный, он во время разговора постоянно теребил свои буйные кудри, что придавало ему вид безумного профессора. Однако именно его идеи впоследствии помогли OpenAI найти путь к коммерческому успеху. Ола был вундеркиндом – вместо учебы в колледже он выбрал стипендию Тиля. Оба дружили с Брокманом и помогали ему советами, когда тот решил сменить карьеру[230]. Кристиано, как и Брокман, в школе участвовал в математических олимпиадах, а теперь был докторантом Беркли по направлению теоретической информатики.

Альтман также написал человеку, с которым не был знаком лично, но чьи выступления об ИИ произвели на него огромное впечатление. Илья Суцкевер уже считался легендой в мире искусственного интеллекта. За его плечами было несколько прорывных открытий, включая знаменитую статью 2012 года об AlexNet, написанную в соавторстве с Алексом Крижевским и Джеффом Хинтоном, которая возродила интерес к нейронным сетям. После того как Google купил их небольшой стартап в этой области, Суцкевер продолжил исследования в корпорации. Его недавняя статья о методе обучения sequence-to-sequence (seq2seq), представленная на декабрьской конференции по системам обработки нейронной информации (долго сокращавшейся до NIPS, пока не была переименована в NeurIPS), убедительно сформулировала первую парадигму масштабирования – будущий двигатель всех достижений в области ИИ. Но Суцкевер был из тех, кто не может стоять на месте. Он даже одевался как турист – мягкие парусиновые шляпы Tilley с двумя ремешками на случай сильного ветра, черная поясная сумка Patagonia, быстросохнущие брюки – словно в любой момент был готов сорваться в приключение.

Суцкевер родился в Советском Союзе в еврейской семье. Когда ему было пять лет, семья переехала в Израиль. В том же возрасте произошло событие, определившее его будущее, – он внезапно открыл для себя собственное сознание.