Они тоже воевали… Солдаты СВО и герои нашего времени - Михаил Иванович Федоров

происходит срыв обнаружения и все. И вот на этих высотах они и работают… А вот ребята, которые бомбы с модулем коррекции планирования используют, бросают их с дальности 60–70 километров с высоты 8—12 тысяч метров. Су-24, они вообще не входят в зону поражения и им менее опасно.

– «Башкир», неожиданно получив удар, сумел взять себя в руки, – не мог отойти от поступка летчика.

Александр Иванович:

– Это же они парой: вот-вот маневр, и птица попадает. Над водной территорией. Естественно, задачу не выполняет, ему только бы удержаться за ведущим и вернуться на аэродром взлета, что он и сделал. Вернулся с полным боекомплектом, не отстреляв, зато машину спас и все обошлось.

– А ведущий знал, что с «Башкиром» произошло.

– Нет. Когда отработал, на обратный курс они легли, выполнили противоракетный маневр, отстреляли тепловые ловушки, по крайней мере ведущий, и потом уже на обратном пути ему «Башкир» доложил. Рация работала, ну и в принципе ведущий его довел непосредственно до аэродрома, и они парой произвели посадку.

Слушать Александра Ивановича Аржаных можно было часами, и я переживал за курсантов, которые по каким-то странным причинам лишились опытного преподавателя. И надеялся, что до них все равно дойдет «дело Александра Аржаных» через его сына, через летчиков, которых он учил, через того же «Башкира», и от этого становилось легче на душе.

В кабине

Что только нашим бойцам не перепадало.

Все снесли. Все осилили.

Лето жарило.

Жарило и на фронте, где ученики Александра Ивановича Аржаных изо дня в день поднимали «Грачи» в небо.

10 июня 2024 года

Майор Алексей

1

Перипетии с учебой в училище

Однажды бывший директор Михайловского кадетского корпуса Голомедов встретил меня:

– В отпуск приехал мой ученик по кадетскому корпусу майор Алексей В. … Он начштаба батальона у десантников на спецоперации…

– Мне бы с ним пообщаться…

Казалось, он, как и многие другие офицеры, откажется, скажет: «Вот закончится СВО, тогда поговорим», но я услышал совсем иной ответ.

12 июня 2024 года он приехал ко мне. Я показал свою книгу «Воины Новороссии. Подвиги народных героев» и, когда он увидел фото одного из героев книги майора Вострикова, сказал:

– Мы с ним в Рязанском десантном училище учились. Койки стояли рядом…

– Теперь в Верхнем Мамоне стадион назван его именем…

А когда он увидел фотографию кадета Черешнева, воскликнул:

– Это же Ярослав! А он до меня в кадетском корпусе учился, потом в Рязанском… Но значительно старше.

– Вот какая земля тесная! – вырвалось у меня.

Теперь майор Алексей рассказывал о себе:

– Я поступил в Рязанское десантное училище в 2005 году. Там учился. Все шло хорошо, но в 2009 году меня отчислили.

– За криминал? – испугался я.

– Да нет, я считаю, юношеский максимализм. В училище мы с моим дружком на войсковой стажировке во Пскове были и получилось, что не поладили с командиром. Стажировка заканчивалась, и нас решили придержать на полевом выходе. Мы же стажировались в дивизии. И доложили командованию училища, а командование рубануло шашкой.

Кадеты

– Понятно, в профилактических целях, – мне знакома была эта реакция командиров:

– То есть подошли тяп-ляп…

– Считаю, что да. Там-то проблем не было. И нам надо было поумерить свой пыл. Что самое интересное, мы через год восстановились. И нас повторно в эту же часть отправили на стажировку в эту же роту, к этим же офицерам. Только на этот раз мы отстажировались на «отлично».

– А раз отчислили, должны отправить в армию.

– Да. Раньше два года служили срочную. И четыре года училища приравнивались двум годам армии. А мы полгода, вернее, четыре месяца с небольшим оставалось до четырех лет, и нам насчитали: по два месяца и три дня надо дослуживать. И я попадаю в Тулу в 51-й полк в разведроту. Ну, два месяца и три дня я там отбарабанил.

– Небось переживал?

Майор Востриков

– Я переживал только за одно: чтобы родители не узнали. Они узнают, и им будет, мягко сказать, неприятно. Поэтому все время, пока я находился в той же Туле, я им сообщал: учусь. Все нормально. И решил сказать только тогда, когда приеду со службы. А может, я бы даже не приехал, заключил бы контракт. Кстати, собирался заключить контракт, но на тот момент в Туле был очень своеобразный командир полка. Такие отношения в полку, что мог подойти к солдату и разорвать на нем тельняшку, если ему не понравилось. Ну, вот такой. И я не стал заключать контракт. «В этом полку точно не останусь», – решил для себя. 26 мая демобилизовываюсь и приезжаю домой. Полгода я здесь на гражданке. И потом я еду на ученый совет в училище и восстанавливаюсь в рядах курсантов. Меня восстановили на этот же курс, но мои ребята ушли на курс выше. Были на пятом. Грубо говоря, я потерял год. Не со своими выпускался. И вот тут как раз с Востриковым Димой оказываюсь койка к койке.

2

В ВДВ попал – гордись. Не попал – радуйся

– И как Дима?

– Он боксер. Он вышибал там. Вроде наш простой воронежский парняга, никогда не выделывался, что он умеет. На соревнованиях по боксу выступал и всегда брал призовые места. Один раз до него на улице гражданские докопались, он всех вырубил.

– Десантник!

– И вот я учусь половину четвертого и пятый курс.

– Учеба, ведь были преодоления. Прыжки…

– Как говорят: в ВДВ попал – гордись. Не попал – радуйся. Вот так же и там, поступил в училище – гордись. Не поступил – радуйся. Я ведь в кадетке учился. И на первом курсе училища солдатской науки не было никакой. Нас достаточно хорошо готовили. Строевая подготовка. Единственно, в кадетке ВДП, воздушно-десантной подготовки, не было. Это прыжки. Ну, понятно, такого количества стрельб у нас в кадетском корпусе не было. Из пистолета стрелял, из автомата, а здесь постоянно из всех видов оружия. И здесь постоянно физические нагрузки. Вот сразу только поступили, и переход из учебного центра в Сельцах в Рязань, 60 километров с полной выкладкой. Переход растягивается, грубо говоря, на два дня. То есть мы выходим, доходим до Заборья, есть такой населенный пункт. Там разбиваем лагерь. Из плащ-палаток сшиваются палаточки. Там ночуем и с утра продолжаем марш на Рязань. И где-то в районе обеда приходим в училище. Это когда мы поступали, а в