Развод в прямом эфире. Бывший, выключите камеры - Виолетта Весна

— Поздравлять можно?

— С частичным возвратом — можно. Но я уже наняла другую бригаду, и они заканчивают ванную. Представляете, у них срок написан в приложении.

— Прогресс отрасли.

— Не смейтесь. Я теперь каждый пункт читаю.

Она разрешила программе сообщить о частичном соглашении на сайте без публикации текста и адреса. Я записала точную сумму и сразу уточнила:

— Остальная часть остается предметом спора?

— Да. И никакого «полностью восстановила справедливость». Я эти заголовки уже видела.

— Так и напишем: получила миллион триста, требования по остальной сумме не закрыты.

— Вот поэтому вам и звоню.

Мы поговорили еще две минуты. Мама Тамары переехала в квартиру только на прошлой неделе; медицинских подробностей она не сообщала, я не спрашивала. Новый подрядчик работал по отдельному договору.

После звонка Анна проверила формулировку для сайта. Общественная организация сообщила: по материалам эфира заключены еще два частичных соглашения, четыре спора продолжаются. Профильный орган потребовал от партнеров изменить информацию в рекламе, но не вынес решения о всей сети.

«Точный метр» выполнил обещание и ввел информационный лист: юридическое лицо, получатель платежа, порядок претензий. Мы проверили его в январе и опубликовали обновление. Документ не гарантировал качественный ремонт, зато клиент видел сторону договора до оплаты.

Евгения передала через адвоката короткое сообщение. Она устроилась специалистом по договорам в другую компанию, публично выступать не хотела. Имя по-прежнему знали только участники закрытой группы. Старый источник Даниила не ответила на нейтральное обращение редакции; второй раз с ней не связывались.

В два часа в редакцию пришел Даниил и поднялся на соседний этаж. Документальная служба другой программы согласовывала его фильм о восстановлении малых городских кинотеатров. У его студии был отдельный договор, другая приемка и собственный редактор.

Мы пересеклись у лифта через час.

— У тебя есть пять минут? — спросил он.

— Четыре. Потом прогон.

— Съемку в Казани перенесли на двадцать второе. Она попадает на первый день нашей поездки.

Мы собирались на три дня в Ярославль. Билеты купили заранее, гостиницу можно было отменить до воскресенья.

— Какие варианты? — спросила я.

— Перенести поездку на неделю. Или ты едешь двадцать второго, я приезжаю вечером двадцать третьего. Или я отказываюсь от съемки, но тогда студия теряет день и заказчик берет другого режиссера.

Год назад он сообщил бы, что отменил работу ради нас, а через месяц вспомнил бы эту жертву в споре. Я могла автоматически предложить ехать одна, чтобы показать независимость. Оба варианта не учитывали, чего мы хотим.

— У меня эфир двадцать девятого и встреча с мамой двадцать третьего, — сказала я. — Через неделю не смогу. Ехать одной на первый день не хочу: поездку планировали вместе. Можно выбрать май?

— Можно. На май билеты дороже.

— Разницу делим. Проверь свои съемки до покупки.

— Проверю. Тебя устроят седьмое–девятое?

— Пришли вечером. Сверю календарь.

Мы не приняли решение за четыре минуты. Даниил поцеловал меня в щеку и ушел на соседний этаж. Коллеги видели нас вместе, но на сайте канала не появилось объявления. За полгода интерес к нашей личной истории уступил место новым роликам. Мы не помогали ему возвращаться.

В пять начался генеральный прогон. Компания юридических подписок отдала записанный ответ и отказалась от прямого включения. Мы использовали утвержденную запись без пустого кресла и комментариев о бегстве. Один клиент в последний момент попросил закрыть профессию; графику заменили резервной. Процедура заняла шесть минут и не потребовала совета директоров.

Перед эфиром я оставила телефон в служебном шкафчике. На метке получила наушник, проверила петличку и дождалась двух подтверждений.

— Добрый вечер. В эфире программа «Доказано».

Пятьдесят две минуты прошли по плану с одним дополнительным вопросом. В финале я объяснила, как отменить подписку и запросить возврат, поблагодарила участников и передала эфир новостям. Никаких личных признаний после последней карточки.

После программы руководство сообщило: «Доказано» продлевают еще на год с сохранением редакционного совета. Бюджет возвращали не полностью, но команда уже работала в новом составе и знала условия. Станислав лишился премии, несколько месяцев оставался в коммерческом блоке на переходный период, а в марте ушел в другой медиапроект. Коммерческие обещания теперь регистрировались отдельно и не заменяли решений редакционного совета.

Мы не аплодировали. Лариса открыла календарь следующего выпуска и попросила всех до понедельника подтвердить график. Я подписала годовое соглашение после юридической проверки, без приложения о личной истории.

Домой приехала около девяти. Мы с Даниилом жили вместе третий месяц в моей квартире. Для его инструментов арендовали мастерскую у студии; кладовка осталась бытовой. В гостиной стояли два рабочих стола на разных стенах. На одном лежал мой сценарий, на другом — его раскадровка. В спальне рабочих устройств не было.

На кухне мама раскладывала пирог, Даниил резал салат. Она пришла отметить продление программы и принесла карты, хотя играть втроем в ее любимую игру было неудобно.

— Нашли четвертого? — спросила я.

— Галина обещала зайти, — ответила мама. — Если ваш режиссер не сбежит на монтаж.

— У меня дома нет режиссерских полномочий, — сказал Даниил.