Черноземье. Вторжение 2 - Иннокентий Белов

у них головы работают! — теперь уже откровенно усмехается сам Генс. — Как у детей обиженных! Даже не знаю, как Альфур за свои пять лет командования Гвардией умудрялся выглядеть почти нормальным командиром. Ну, хотя бы внешне выглядеть, ведь всеми выходами на боевую службу и прочими делами вообще только я один заведовал с самого начала.

«Вот, о чем я и говорил, нечасто детки, родившиеся с золотой ложкой во рту, вырастают во что-то путное. Таких среди наших молодых Капитанов я могу назвать пока одного Крома, отец все же неплохо воспитал сына и передал ему правильные знания по управлению подчиненными».

Ладно, я решаю пока удовлетвориться словами Генса, пожимаю ему руку с большим облегчением для него и себя тоже, сразу покидаю казармы. Но прихватываю с собой две осьмицы гвардейцев с его одобрения, конечно, чисто для солидности. Потому что поеду еще раз проверю берега Быстрицы, где именно удобнее ставить каталонские печи и водяные колеса. То есть провести экспроприацию нескольких крестьянских хозяйств с денежной компенсацией и кое-каким принуждением, ведь без него сейчас не обойтись никак.

Не уговаривать же мне упертых крестьян несколько месяцев для ускорения технического прогресса в Черноземье?

Для непростого разговора с крестьянами лучше прибыть с официальными воинами города, пусть поймут, что реальная власть приехала. А не какие-нибудь непонятные самозванцы им по ушам ездят и тихонько ограбить собираются.

«А то ведь они ничего про мое диктаторство и слыхом не слыхивали, — хорошо понятно мне. — Пошлют главного тут Капитана далеко и надолго по серости своей понятной про высшие эшелоны здешней власти! И что потом с ними делать? Гвардейцам приказывать плашмя мечами разгонять несогласных? Не положено здесь так со свободными хозяевами поступать!»

Сразу проехали солидным отрядом мимо ювелирных лавок, первым делом посмотрел на то, как стражники уверенно забирают и конвоируют в Караулку всех солидно-упитанных ювелиров по очереди. Еще посмеялся их громким угрозам дойти до Совета Капитанов и там спросить с охамевшей в край Стражи.

— Сами ведь напросились, теперь посидят денек в подвале, подумают о своей гордыне и нарушении законов. Еще и солидный штраф моему работнику выплатят! — объясняю своему отряду веселую кутерьму в Золотом переулке.

«Явно зажрались пособники Рыжего племени от получившегося в итоге сплошного монополизма, не понимают пока никак изменившуюся ситуацию!»

Есть и такое наказание в уложении асторских законов за угрозы и попытки помешать чужому бизнесу.

Торговать конкурентам в убыток и любые цены ставить имеешь полное право, а вот угрожать и вламываться на чужую собственность строго запрещено. Дело не сильно криминальное, штрафом можно обойтись, но вот с неоднократными угрозами смерти при свидетелях — тут уже, как посмотреть, а смотреть и решать подобную проблему могу я один пока.

Решения суда мне вообще не требуется, если очень захочу, ибо время военное, а прокурор мой знакомый медведь.

Проезжаю еще раз мимо мастерских, потом долго разглядываю, как ловко и быстро кладут блоки на раствор каменщики на будущем здании училище. Дальше выезжаем на берег реки, где я окончательно определяюсь с правильным расположением промышленной зоны. Ехать приходится прямо по личным участкам крестьян, но посадок там пока никаких нет, почва еще не прогрелась после зимы, а та же Гвардия имеет право пересекать все частные владения без лишних объяснений, потому что по служебной надобности катается.

Живущие тут же крестьяне поняли — что-то намечается, немедленно собрались из домов кучкой. Потом дошли до моего отряда, остановившегося на холмике, поэтому я сразу решил рассказать им про будущее присмотренных мной участков.

— Я Капитан Прот, сейчас самый главный во всем Черноземелье по строительству и новому производству! — решил я не стесняться, ибо и точно самый решительно настроенный на прогрессорство, да еще денег у меня явно больше всех. — Здесь кузницы и литейки стоять будут, как раз на здешнем берегу Быстрицы.

— Так что пока ничего не сажайте и готовьтесь к переезду! — сказал сразу. — Вот этот весь берег от той заводи до вон того поворота реки. Чьи участки попадают в зону застройки — придется переехать. Но и другие, кто остается — не радуйтесь, шума, дыма и грохота от железного производства будет очень много, так что сами потом переезжать соберетесь.

— Да как же мы жить то будем? — ахнули выселяемые, а собирающаяся толпа недовольно загомонила на таких новостях

— Хорошо будете! Получите денег сообразно теряемым полям, огородам, домам и сараям с погребами, все вещи и остатки прошлогоднего урожая можете перевезти на новое место жительства!

— Так у нас ни лошадей, ни повозок нет! — слышу я голос одного мужика. — Как же мы перевезем! И не купить, нету таких деньжищ ни у кого! Как забрали ироды косоглазые, так и перебиваемся, вручную землю пахать собираемся!

Это он прав, сейчас ни лошадей свободных снова нет, ни подвод с телегами, ибо все увели степняки.

'А, вот это идея, кстати! Скоро здесь проследует целый табун простых астрийских лошадок. В городе ни лошадей не купить, ни повозку сразу не заказать, а у меня все сразу под рукой окажется. И лошади из моей части добычи, одна восьмая, примерно семь-восемь животин, и пять, то есть четыре арбы! Я же приказал их все сюда отогнать, тем более сейчас припасы для отряда везут. На рудниках они не так нужны, потому что в полтора-два раза меньше руды принимают, а крестьянам как раз пойдет. Они лишний раз счастливы будут прокатиться, если на своей лошади и какой-никакой, но настоящей повозке.

Поэтому я сразу же приглашаю мужиков, хозяев переселяемых домов, в сторону для отдельного разговора.

— Выдам вам всем по хорошей лошади и повозку степняков, на двух колесах которая! Еще денег дам и землю выделю, где сами присмотрите! — обещаю сразу.

— Это почему степную повозку? Мы к таким не привычные! — не понимают меня мужики, но обещание бесплатной лошади уже подкупает их сердца.

— Потому что только такие сейчас есть в наличии. Можете подождать с половину года, тогда нормальная подвода придет. Лошади хорошие, никто вас не обманет, сами выбирать будете из большого табуна, аж в шестьдесят голов. Раньше в Астрии работали, теперь к нам попали, а они самых лучших во время бегства выбирали, — подобное я знаю определенно, потому что гвардейцы внимательно осмотрели всю скотину и признали, что она хоть крестьянская, но молодая и здоровая, только от бескормицы схуднула пока.

Оставляю крестьян переживать данную новость, давно уже пора было их предупредить, чтобы ничего не сеяли, но вроде успел, потому что участки не распаханы еще.

— Если и посадили что-то на огородах около