Лариса научись жить заново - Людмила Вовченко

Он обвёл обоих взглядом:

— Пусть она придёт в себя. Только тогда — она сможет выбрать. Не раньше.

Мужчины не ответили. Лишь поклонились слегка — и вышли из круга.

* * *

Одна. Под покрывалом. Но не сломленная

Она осталась в центре. Сжав пальцы. Её дыхание дрожало.

Она не знала, кого выберет. Не знала, хочет ли вообще. Но знала одно:

Впервые за долгую, чужую, непрошеную новую жизнь — её оставили в покое. И дали право на тишину.

А за этим правом придёт следующее: выбор. Сила. Судьба.

Глава 7 — Шепчущий шёлк и дыхание рода

Я не знала, сколько прошло времени с того момента, как меня спрятали в эту мягкую, парящую тишину. Пространство внутри корабля дышало. Стены были гладкие, чуть теплые, как кожа. Свет — неясный, голубоватый, идущий откуда-то сверху и снизу одновременно. Ни одной лампы. Ни одного окна. Только мягкая, всепроникающая нега.

И только я.

И — не я.

Я больше не чувствовала себя собой. Иногда я закрывала глаза — и вспоминала хлеб. Простой, белый, нарезной. Лицо женщины в платке, соседки с пятого. Пластиковые пакеты в руке. Но как только глаза открывались — снова эта ткань на коже. Воздух, пахнущий пылью звёзд. Серебряные тени мужчин.

Моё имя — Лариса. Мне… было семьдесят.

А теперь — восемнадцать. Но не та земная юность, не в теле девочки. Это что-то другое. Тело было гибким, живым, будто тянулось за мной, слушалось быстрее мысли. Волосы… длинные, тяжёлые, живые. Их приходилось подхватывать, чтобы не волочились, как плащ.

* * *

Ощущения, которых не было прежде

Запахи стали сильнее.

Каждый из троих мужчин источал свой аромат. Это пугало и притягивало.

Каэль — пах холодной ночью, сырой глиной и каким-то эфиром, который нельзя описать. Его присутствие было… острым, как звук на пределе частот.

Зэйр — жарой. Горьким, терпким дымом костра, засахаренной кровью, огнём, но безопасным. Он не вызывал страха. Он вызывал желание прижаться ближе, просто чтобы согреться.

А Дариан…

Он пах домом. Металлом, ветром, свежим молоком. Удивительно — но в нём я не чувствовала влечения. Только странное тепло внутри, как у детей, которых обнимает отец или брат.

* * *

Мой брат. Моя защита. Моя непонятная семья

Когда он положил руку на мою голову, я впервые с момента пробуждения расплакалась. Я не понимала — почему. Он ничего не говорил, просто касался — как бы говоря: «Ты не одна. Ты больше, чем думаешь. Но ты не должна справляться одна.»

И в эту ночь — он велел мужчинам оставить меня в покое.

— Она моя сестра. Она учится. Она не готова. Она в огне — не нужно ещё и ветра.

Они послушались. И с тех пор — были рядом, но не прикасались. Не смотрели слишком долго.

Но ухаживали. Тихо. В тени.

То еда вдруг оказывалась горячей. То вода — именно той температуры, какая нужна. То кто-то приносил покрывало, если я замирала у иллюминатора.

* * *

Первый каприз. Первая вспышка

Однажды утром, когда одна из женщин рода молча заплетала мои волосы, я внезапно… взбесилась. Просто выдернула руки, встала, вспыхнула, как пламя.

— Не трогайте меня! Я могу сама! Я — не ваша кукла!

Моя кожа горела. В буквальном смысле. Вокруг — воздух задрожал. Синее свечение пошло по моим рукам. Женщина, не говоря ни слова, отступила. Склонилась. И… ушла.

Я испугалась сама себя. Села. Заплакала. Но тут пришёл Дариан.

Он сел рядом. И только сказал:

— Это нормально. Магия рода просыпается. Особенно, если ты носишь сразу три ветви. Они конфликтуют. У тебя будет гнев. Капризы. Жажда. Ты должна учиться себя узнавать. Без вины.

Он прав. Я никогда не была агрессивной. Но теперь — я не знала, где заканчиваюсь.

* * *

Остановка на планете

— Тебе нужна одежда. И служанка, — сказал Зэйр, когда я вышла из своей комнаты.

Он стоял, опершись на стену, держа в руке странный жезл с живым огнём на конце.

— Как сестра рода — ты не можешь ходить в транспортной робе. Завтра — остановка на шопинг-планете. Это… что-то вроде рынка галактик. Ты выберешь, что хочешь.

Я кивнула, не глядя в него. Но внутри — дрожала.

Я не знала, чего хочу.

Я не знала, кто я теперь.

* * *

Пророчество

Той ночью мне приснился сон.

Тот самый зал, где я стояла на постаменте. Все заново. Свет, купол, шум голосов. Но постамент — не один.

Рядом со мной стоял Каэль. Он был ранен. Его глаза — потускнели. Из его груди шла кровь, тёмная, сине-фиолетовая. А я… смотрела. Молча.

И чей-то голос шептал мне:

«Если не выберешь — исчезнет. Если не протянешь руку — умрёт.»

Я попыталась дотянуться. Но браслет на руке засиял алым. Меня что-то держало. И всё погасло.

* * *

Я проснулась с влажными глазами и стуком в груди.

Сквозь ткань я ощущала, как моя судьба — уже не только моя.

А чей-то — жизнь — теперь может зависеть от моего выбора.

Глава 8 — Шелест тканей и коготки судьбы

С момента пробуждения в этом новом теле, новой жизни и под новым небом я не испытывала ни одной светлой эмоции. Все чувства были тревожными, глубокими, пугающе сильными.

Но утро на планете Си’Хай Лем, шопинг-мир техномагов, принесло первую каплю радости.

Сначала я не хотела выходить. Броня ещё не приросла — живой скафандр, лежащий в алом коконе, казался спящим зверем. Он дышал. Его поверхность колебалась, будто слушала мой пульс. Дариан — мой брат — купил его у своего друга, знаменитого техномага Мастера Ксеола, прямо перед посадкой.

— Эта броня — только для элиты, — тихо сказал Дариан, пока её подносили в магическом контейнере. — Только для крови рода. Ты моя кровь.

Скафандр был живой. Он не просто вживлялся — он узнавал. Сливался с телом, с генетическим кодом.

Мягкий как мёд, гибкий как шелк, при угрозе он затвердевал в боевую оболочку, способную выдержать даже удар магической волны.

Он ласково прильнул к моей коже, а затем… растворился в ней. Оставив лишь лёгкое покалывание под рёбрами. Я почувствовала — он теперь во мне. Ждёт.

* * *