Месть зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

Правда, в одной газете писали, что после этого злоумышленник бежал, а в другой — что остался подле трупа и затянул песню. Случилось это неподалеку от Кокушкина моста, в час ранний, но людный.

Видимо, сопротивления убийца не оказывал, потому как более ничего интересного в статьях не нашлось. Митя еще раз глянул статьи, на всякий случай прочел газеты целиком, предполагая, что вдруг попадется еще нечто интересное, однако этого не произошло, и разочарованный своими поисками маг отложил прессу, задумчиво стал смотреть на редких господ, гуляющих в этот жаркий день в сквере.

Вот краснощекая гувернантка, едва поспевающая за двумя девочками в белых платьях и чепцах; вот одинокая дама, сидящая на скамейке под кружевным зонтом, чья ажурная тень причудливо меняла черты ее лица; лысый толстый господин, спешащий по делам; да пара мальчишек в форменных костюмах, несмотря на летнее время.

Митя поймал себя на мысли, что пытается взглянуть на людей по-особенному, так как учил Игнат Исаакович, чтобы видеть, маг человек или нет. Увы, эту способность он утратил вместе с даром, и теперь смотрел на окружающий мир так же, как все обычные люди.

«Ну, почти как все», — пробормотал Митя и достал из кармана складную подзорную трубу. Уже сто раз он порадовался, что не отдал диковинку Егору, а оставил у себя. Хотя ему, зеркальщику, разве нужен был артефакт, чтобы видеть то, что он и так умел? А вот ведь оказалось — нужен, да еще как.

Разложив медную трубу, он прильнул к ней одним глазом и еще раз глянул на горожан. Тщетно — все как один оказались обычными людьми, без толики магии, даже оборотней и тех не наблюдалось.

Тут Митя вспомнил науку своего наставника, что злодей всегда возвращается на место преступления. И хотя убийца теперь сидел под стражей, бывший маг все же решил прогуляться до Кокушкина моста и осмотреться на месте — вдруг что-то упустили местные зеркальщики? Хотя верилось в это с трудом, но и сидеть одному в гостиничном номере не хотелось.

Поэтому, оставив газеты на скамье, Митя поднялся и зашагал прочь от спасительной тени деревьев. Где точно находится нужный ему мост, он не знал, но намеревался спросить у ближайшего городового, хотя и любой мальчишка-газетчик за мелкую монету укажет нужное место, особенно после того, что произошло там сегодня.

Прикинув расстояние, Митя взял извозчика. Стараясь спрятаться в скудной тени пролетки, он сонно поглядывал на городские пейзажи, успевшие за пару месяцев нахождения здесь сильно поднадоесть. Впрочем, что жаловаться? Кормят, поят, содержат и даже лечат. Остается ждать.

Когда проезжали Исаакиевский собор, бывший маг прикрыл глаза, чтобы вздремнуть, но тут резкая остановка вырвала его из дремоты. Нервно заржал конь, кто-то вскрикнул.

«Да что ж вы, люди, такие оголтелые нонча? Нет, вы погляньте на них, погляньте! Не праздничный день — а не протолкнуться. Ну, пшли прочь!» — заругался извозчик.

Из толпы ответили грубо, но слова перекрыл шум клаксона — паровик тоже желал проехать. Завязалась перепалка, и Митя понял: дальше хода нет.

Махнув рукой, он не без жалости покинул пролетку и продолжил путь пешком, благо оставалось недалеко.

Несмотря на то, что время шло к вечеру, жара на улице не думала спадать, а лишь превратилась в духоту. Шагая по людным улицам столицы, Митя уже не раз пожалел, что решил отправиться на поиски утраченного. «И чего мне не сиделось в гостиничном номере?» — ворчал он себе под нос. «Сейчас бы спустился в ресторацию, перекусил сытно, но быстро, и снова в комнату, к темным шторам».

Конечно, Митя понимал, что может в любой момент вернуться в своё временное жилище, но врождённое любопытство мешало ему остановиться. Дорогу к Кокушкину мосту он решил спросить у городового. Заметив служивого, изнывающего от жары в своей полосатой будке, он приблизился и, приподняв цилиндр, спросил:

— Не подскажете ли, любезный, как пройти к Кокушкину мосту? Знаете такое место?

Городовой смерил его хмурым взглядом, пригладил пушистые рыжие усы и покачал головой.

— Вы бы, барин, не ротозейничали да на чужой беде не потешались — шли бы лучше домой. Это вернее будет, чем ваша затея.

— Отчего же вы решили, что я именно ротозейничать стану? — поинтересовался Митя.

— Известно откуда. С самого утра народ туда так и пнёт. Думаете, помочь властям или соболезнование вдове выразить? Так нет же! — Городовой вздёрнул подбородок, оглядывая Митю сверху вниз.

Однако маг не растерялся — эта информация могла быть ему полезна.

— Что вы говорите? — сыграл он изумление. — Неужто так и прут?

Усатый стражник фыркнул.

— И что, все на мосту стоят? — не сдавался Митя. — Как же он до сих пор не переломился?

— На мосту? — не понял городовой.

— Ну, убийство же там произошло? — подсказал Митя.

— И вовсе нет, — рыжеусый покачал головой. — Оно у Сенного рынка случилось. Недалече, но всё ж не на мосту.

— Прям у рядов? — ахнул Митя и, видимо, перестарался, потому что городовой вдруг прищурился, недобро глянул на него и подался вперёд.

— А не многовато ли ты, барин, спрашиваешь? Уж не шпик ли часом?

— Ни в коем разе, — заверил его Митя, но, не желая обострять ситуацию, решил откланяться. — Простите, что побеспокоил. Лёгкой службы.

И, не дожидаясь, пока служивый решит его арестовать, поспешно затерялся в толпе.

Что ж, общение с городовым принесло свои плоды: теперь он знал, что ему нужно на Сенной рынок, что разместился на правом берегу Екатерининского канала. Там стоило осмотреться — так, из любопытства, не всерьёз. Ведь это же не его дело. Кто он нынче? Даже не маг, а просто очередной зевака.

Уговаривая самого себя, Митя дошёл до моста. Однопролётный, с чугунными перилами, он нависал над водой, точно любуясь своим отражением. И хотя безусловно уступал в широте собратьям, чьи крылья еженощно взмывали вверх влекомые паровыми механизмами для прохода по Неве стимботов, по своему Кокушкин мост был даже красив.

Место и без происшествия людное — самый центр города, а сегодня и вовсе было запружено людьми. Оглядевшись, Митя приметил кабак и решил, что после рынка не помешает заглянуть туда. Завсегдатаи таких заведений бывают словоохотливы, особенно если угостить их кружкой пенного.

Отчего-то вспомнилась ресторация в переулке, где нашли тело литератора. Даже в посмертии этот человек умудрялся осложнять Мите жизнь — словно медленная бюрократическая машина Департамента зеркальной магии мстила ему за гибель