Рецепт (любовь) по ГОСТу - Вадим Фарг

— И вкусно, — закончил он за меня. — Дверь там. Закройте плотнее, сквозняк тесто застудит.

Он отвернулся, всем своим видом показывая, что аудиенция окончена. Его широкая спина снова стала непреодолимой стеной между мной и здравым смыслом.

Я стояла ещё секунду, глядя на его затылок. Мне хотелось ударить его чем-нибудь тяжёлым. Например, томом Ларрусса. Или просто швырнуть в него пинцетом.

Но я была слишком слаба.

— Я запомню это, — бросила я, разворачиваясь. — Завтра, в восемь утра. Здесь будет полная инвентаризация. И готовьтесь, Михаил. Я выжгу этот бардак калёным железом.

— Жду с нетерпением, — донеслось мне в спину весёлое бормотание. — Приходите с огнемётом, Снегурочка. Может, хоть согреетесь.

Я вылетела из кухни, хлопнув дверью так, что, надеюсь, у него упало тесто.

В коридоре было холодно и тихо. Я прислонилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза. Перед внутренним взором стоял этот медведь с половником. Грубый, нетёсаный, абсолютно непрофессиональный. И самое ужасное было то, что я до сих пор чувствовала вкус его солянки на языке, хотя даже не попробовала её. Это был фантомный вкус уюта, которого я была лишена последние десять лет.

— Ненавижу перловку, — прошептала я в пустоту коридора. — Ненавижу.

Я поплелась обратно в номер, где меня ждали три яблока, случайно завалявшиеся в сумке, и долгая, холодная ночь. Война была объявлена. И, кажется, противник был вооружён не только наглостью, но и чем-то куда более опасным — умением накормить душу, а не только рецепторы.

Но ничего. Завтра я покажу ему, что такое настоящая кухня. Даже если мне придется готовить су-вид в проруби.

Глава 4

Утро в Карелии начинается с того, что ты пытаешься отлепить щёку от подушки, которая за ночь приобрела температуру айсберга.

Я открыла глаза и тут же зажмурилась от ослепительно белого света, бьющего в не зашторенное панорамное окно. Три яблока, съеденные на ужин, давно переварились и теперь напоминали о себе лишь жалобным урчанием в пустом желудке.

Часы показывали 07:45.

Я села на кровати, кутаясь в одеяло, как беженец. В голове пульсировала одна мысль: кофе. Эспрессо. Двойной и без сахара. С плотной пенкой крема. Если я сейчас не получу дозу кофеина, я начну убивать людей. Медленно. Возможно, при помощи тупого ножа для масла.

Быстро, насколько это возможно, когда на тебе термобельё, кашемировый свитер и джинсы, я привела себя в порядок. Зеркало в ванной отразило бледную женщину с решимостью камикадзе в глазах.

— Держись, Вишневская, — сказала я своему отражению. — Ты пережила открытие ресторана в кризис 2014-го. Ты переживёшь и карельское утро.

Я вышла в коридор. В санатории было подозрительно тихо. Слишком тихо для места, где проживает полсотни пенсионеров, которые обычно просыпаются с петухами.

Спустившись на первый этаж, я поняла причину.

У закрытых дверей столовой толпился народ. Те самые «соцпутевки» — бабушки в вязаных жилетах и дедушки в спортивных костюмах «Адидас» времен Олимпиады-80. Они гудели и создавали атмосферу хаоса этим мирным утром.

— Безобразие! — кричала женщина с фиолетовыми кудрями. — Восемь утра! Где каша? У меня таблетки по расписанию!

— Открывай, ироды! — вторил ей старичок с палочкой. — Мы жалобу писать будем! В минздрав!

Я замерла на лестнице. Двери столовой были закрыты наглухо. Ни запаха еды, ни звона посуды. Кухня была мертва.

В этот момент дверь административного крыла приоткрылась, и оттуда выглянула лысая голова Пал Палыча. Глаза у директора бегали, как у зайца, загнанного стаей волков. Заметив меня, он просиял так, словно увидел ангела с огненным мечом.

— Марина Владимировна! — зашипел он громким шёпотом. — Сюда! Скорее! Спасайте! Он буквально втянул меня в свой кабинет и захлопнул дверь, привалившись к ней спиной.

Кабинет директора напоминал склад забытых вещей. Карты местности, какие-то кубки, чучело совы с отломанным крылом и портрет Гагарина, висящий криво. На столе, заваленном бумагами, дымилась пепельница.

— Что происходит? — спросила я, брезгливо оглядывая стул перед тем, как сесть. — У вас там бунт на корабле. Почему люди не завтракают?

Пал Палыч сполз по двери на пол, вытирая пот со лба клетчатым платком.

— Катастрофа, Марина Владимировна… Полный коллапс. Тетя Зина…

— Что, снова в запой… то есть, приболела? — съязвила я, вспомнив слова Михаила.

— Хуже! — трагически воскликнул директор. — Она уехала! В район! Сказала, что её аура несовместима с вибрациями нового руководства. И увезла ключи от кладовой с крупой!

— Так взломайте замок, — пожала я плечами. — У вас же есть этот… Медведь. Михаил.

— Миша на крыше! — простонал Пал Палыч. — Там антенну снегом срезало. Если он сейчас слезет, мы останемся без телевизора, и тогда старики точно сожгут санаторий. У них вечером сериал «Слепая». Это святое.

Я вздохнула, массируя виски.

— Пал Палыч, я приехала сюда проводить аудит и выстраивать концепцию. Я не нанималась варить кашу на пятьдесят человек.

— Марина Владимировна! Голубушка! — директор подскочил ко мне и, кажется, был готов упасть на колени. — Я вас умоляю! Один раз! Только завтрак! Пока мы не найдем замену… или пока Зина не протрезвеет… то есть, не вернется. Вы же профи! Вам это — раз плюнуть!

Я посмотрела на него. Маленький, жалкий человек в пиджаке не по размеру. За дверью нарастал гул голодных голосов. Кто-то уже начал колотить палкой в дверь столовой.

Мой желудок предательски сжался. Я сама хотела есть. И если сейчас я не встану за плиту, то единственное, что мне светит — это сухпаек из автомата, которого здесь даже нет.

В мне проснулся профессиональный азарт и к нему подтянулся холодный расчёт.

— Хорошо, — медленно произнесла я.

Пал Палыч выдохнул так шумно, что сдул бумаги со стола.

— Но, — я подняла указательный палец, останавливая его поток благодарностей. — У меня есть условия.

— Всё что угодно! — закивал он. — Премию выпишу! Грамоту!

— Мне не нужна ваша грамота, — отрезала я, доставая из сумочки блокнот и золотую ручку. — Мне нужен инструмент. Я не буду готовить на том кладбище металлолома, которое вы называете кухней, без надлежащего оборудования.

— Пишите! — махнул рукой директор. — Всё достанем!

Я начала писать.

— Пункт первый. Мне нужен мощный су-вид, рассчитанный на большие ёмкости. Профессиональный, с термостатом. У меня с собой есть, но его не хватит.

— Су… кто? — Пал Палыч моргнул. — Это суд какой-то?

— Это технология приготовления в вакууме, сам прибор у меня есть, но нужны вакууматор с пакетами, — пояснила я, не отрываясь от листа. — Пункт второй. Вакуумный упаковщик должен быть промышленный. Не тот, которым дачники огурцы запаивают.

Директор начал бледнеть.