Решение и мудрость Али ибн Абу Талиба - Мухаммад Таки Тустари

Потом приказал охранникам: «Завяжите им глаза и разделите всех!»

Их рассадили с завязанными глазами по разным углам мечети. Потом Имам (А) обратился к своему секретарю ‘Абд Аллаху ибн Абу Рафе: «Принеси бумагу и карандаш!» А сам сел на место судьи и обратился к народу: «Каждый раз, когда я произнесу «Аллах Велик!», вы должны повторить за мной!»

По приказу Имама Али (А) всех вывели из мечети. Затем Имам (А) позвал одного из подследственных, а ‘Абд Аллаху ибн Абу Рафе повелел, чтобы он записывал показания.

Начав следствие, Али (А) спросил у одного из спутников отца молодого человека: «Когда вы отправились в путь с отцом этого юноши?»

«В такой-то день», – ответил тот.

«А в каком месяце?» – далее спрашивал судья.

«В таком-то», – отвечал подсудимый.

«В каком году?» – продолжал судья.

«В таком-то», – продолжал и подсудимый.

«Где вы были, когда умер отец этого молодого человека?» – спросил Имам Али (А).

«В таком-то месте», – был дан ответ.

«У кого?» – продолжил судья.

«В доме такого-то», – отвечал подсудимый.

«От какой болезни он умер?» – спросил Имам (А).

«От такой-то», – назвал болезнь ответчик.

«Сколько дней длилась его болезнь?» – судья продолжал последовательно и детально выяснять все, что хоть как-то относилось к делу.

«Столько-то», – отвечал подсудимый.

«В какой день он умер? Кто его омыл и покрыл саваном? Кто совершил заупокойную молитву? Кто положил его тело в могилу?» – допрос продолжался…

По окончании дознания послышалось: «Аллах Велик!» Народ повторил эти слова. Подследственные же, услышав этот возглас, подумали, что их товарищ признался и раскрыл тайну.

По приказу Имама (А) первому ответчику снова завязали глаза и увели.

Потом Али (А) позвал второго ответчика и, посадив его перед собой, сказал: «Вы думали, что я не знаю о вашем преступлении и вероломстве?» Естественно, что после возгласов «Аллах Велик!» и таких слов судьи второй ответчик даже не усомнился в том, что первый признался во всем и поэтому, не находя другого выхода, сказал: «О, Имам! Я был только одним из них и не хотел его убивать». Тем самым он признал свою вину.

Имам (А), таким образом, добился признания в том, как обвиняемые убили этого человека и завладели его имуществом. Потом все рассказал и первый допрашиваемый, который до этого ни в чем не сознавался.

Имам (А) обязал виновников выплатить компенсацию за убийство и вернуть все состояние мужчины его сыну.

Но этим дело не закончилось. По поводу компенсации ущерба разразился скандал: все родственники убитого потребовали определенной суммы для каждого. Имам (А) же, смешав свое кольцо с кольцами спорящих, сказал: «Тот, кто найдет мое кольцо, прав в своих претензиях, потому что мое кольцо – Божий дар, а, как известно, с ним и истина».

После завершения дела Шурайх попросил Имама (А): «О Али! Расскажи о Дауде».

И Имам Али (А) начал рассказ: «Дауд шел по улице и случайно встретил несколько мальчишек. Услышав, как зовут одного мальчика, он позвал его и спросил:

– Как тебя зовут?

– Маут ад-дин (что означает «религия умерла»).

– Кто дал тебе это имя?

– Отец.

Дауд повел мальчика к его матери и снова спросил:

– О женщина, скажи, как зовут твоего сына?

– Маут ад-дин.

– Кто дал ему такое имя?

– Отец.

– По какому поводу?

– Когда я была беременной, его отец уехал по делам, но уже не вернулся с теми, кто отправлялся в путь. На мой вопрос о муже его спутники ответили, что он умер. А когда я спросила об имуществе супруга, они сказали, что у него ничего не было. И тогда я спросила хотя бы о каком-то послании или завещании от него. На это они отвечали, что перед смертью он попросил, чтобы я назвала будущего ребенка «Маут ад-дин».

Дауд спросил:

– А живы ли сейчас эти люди?

– Да, живы.

– Веди меня к ним!

И женщина повела Дауда к тем, кто путешествовал вместе с ее мужем.

Дауд, расспросив каждого из них по отдельности, раскрыл преступление и обязал возместить ущерб и выплатить компенсацию за убитого, а потом сказал женщине: «А теперь нареки своего сына Аш ад-дин (что означает «религия воскресла»)».[17]

Эту же притчу передает Асбаг ибн Набата, а также, по другим источникам, Кулайни: «По одному случаю Али (А) вынес такое решение, что ничего похожего я раньше не слышал». Затем был описан вышеупомянутый случай. Завершив рассказ, он сказал: «Имам (А) вместе с теми людьми вернулся к Шурайху и привел им известную поговорку: «Мужчина по имени Са‘д повел своих верблюдов к реке, чтобы напоить, но при этом был одет. О, Са‘д! Как же ты собрался напоить верблюдов, не намочив одежд?».[18] Этим самым он хотел сказать, что Шурайх должен был провести тщательное расследование, а не довольствоваться ничтожными и мнимыми доводами».[19]

Описание этого случая встречается и в суннитских источниках. Так, автор «Манакиб» Замахшари в своей книге «Аль-мустагса», а также ибн Махди в книге «Нузха» приводят эту историю от ибн Сирина.[20]

Из приведенных выше преданий становится ясно, что Имам Али (А) судил как пророк Соломон (третий случай в первой главе), как пророк Даниял (первый случай третьей главы) и как пророк Дауд (вышеприведенный случай в этой главе).

Именно поэтому Посланник Аллаха (С) во многих хадисах сравнивал Али (А) с Пророками. Один поэт прекрасно сказал об Али (А): «То, что есть во всех хороших людях, заключено в тебе одном».

3. Хитрость против Али (А)

Когда Пророк (С) переселялся в Медину, то в качестве своего доверенного лица оставил в Мекке Али (А), который должен был вернуть людям их сбережения, хранившиеся у Пророка (С), а затем также направиться в Медину.

В те дни, когда Али (А) был занят выполнением поручения Пророка (С), сын Абу Суфьяна Ханзала надоумил Умайра ибн Ваил Сакафи, чтобы тот потребовал у Али (А) восемьдесят мискалов[21] золота, которые якобы были переданы им на хранение Пророку (С): «Если Али потребует свидетеля, то мы, курайшиты, станем твоими свидетелями». И в качестве подарка дал ему сто мискалов золота, среди которых было золотое ожерелье весом в тринадцать мискалов.

Умайр пришел к Али (А) и потребовал свой аманат.[22] Али (А) же, поискав и не найдя ничего, понял, что тот лжет. Али (А) посоветовал ему не пятнать свою честь и отказаться от своих