Запах перемен - Ракшас

Что-то появилось на горизонте. Что-то быстрое, низкое, оставляющее за собой белый пенный след.

Жарн-Нел-Ос, береговая станция наблюдения. 4 часа назад.

Сигнал на экране был слабым, но чётким. Кел-Ширит, оператор дежурной смены, дважды проверила показания, прежде чем потянуться к переключателю связи.

— Контроль-три, это станция Жарн-Нел-Ос-Один. Засекла объект на подходе к территориальным водам.

— Параметры? — голос диспетчера был спокоен, но Кел-Ширит уловила напряжение даже через наушники.

— Надводный. Скорость не более восьми узлов. Направление — запад-юго-запад, идёт вдоль берега. — Она помолчала, глядя на показания. — Сигнатура... слабая. Похоже на дерево и ткань.

Пауза в эфире. Потом:

— Паруса?

— Возможно. Двигатель не фиксируется.

— Khono.

Это было не вопросом, а утверждением. Кел-Ширит почувствовала, как шерсть на загривке встаёт дыбом. За двадцать семь лет с последнего инцидента они ждали этого момента. Готовились к нему. Боялись его.

— Протокол «Океан», — сказал диспетчер. — Высылаю катер. Оставайтесь на связи.

Патрульный катер «Кеш-Грош», двадцать минут спустя

Тисса не должна была оказаться на этом катере.

Она вообще не должна была оказаться на береговой станции. Она проходила там практику — часть учебной программы по межкультурной коммуникации, две недели скучной работы с архивами и отчётами. Анализ записей контакта 8998-8999 года, лингвистические заметки Той-Самой-Сайры, расшифровки допросов выживших khono. Теория. Бумага. Ничего живого.

А потом прозвенел сигнал тревоги, и внезапно всё стало очень живым.

— Нужен переводчик, — рявкнул командир катера, огромный коррак по имени Гронш-Талек. — Кто нибудь говорит на хоно-гронке, как он там... Латыни?

Тисса подняла руку. Вокруг неё стояли три десятка специалистов станции — операторы, техники, аналитики — и ни один из них не знал мёртвого человеческого языка. Кроме неё.

— Ты? — Гронш-Талек окинул её взглядом. Маленькая цирра, едва полтора метра ростом, серебристо-серая шерсть, уши с кисточками торчат во все стороны сразу. Детёныш, по сути. — Какой у тебя шарр-горн?

— Одиннадцать.

— Откуда знаешь латынь?

— Изучала записи контакта. Голосовые заметки Сайры Лирена-хрел-нарш. — Тисса выпрямилась, стараясь выглядеть выше. — Я знаю также базовый испанский и читаю их письменность.

Гронш-Талек переглянулся с другими членами экипажа. Два коррага — таких же огромных, как он сам, — молча ждали решения.

— На катер, — сказал командир. — У нас контакт. С khono.

Катер «Кеш-Грош» вышел из порта на максимальной скорости.

Тисса вцепилась в поручень, чувствуя, как палуба вибрирует под ногами. Она никогда не была на боевом корабле. Маленькое судно — всего двадцать метров в длину — казалось ей огромным и страшным. Серый металл корпуса, закрытая рубка, и на носу — орудие. Настоящее орудие, с толстым стволом и сложным прицельным механизмом.

— Первый раз? — спросил один из коррагов. Голос у него был неожиданно мягким для такого громилы.

— Да.

— Держись позади. Не высовывайся. Если начнётся стрельба — ложись на палубу.

— Мы будем стрелять?

Корраг показал клыки, не угрожая, а в горькой усмешке.

— Надеюсь, нет. Протокол «Океан» — выяснить и при необходимости обезвредить. Мы хотим выяснить. Обезвреживать... — он посмотрел на горизонт, где уже можно было различить белое пятнышко паруса. — После того, что случилось в девяносто девятом, у нас нет права рисковать.

Тисса знала, что случилось в девяносто девятом. Все знали. Рай-нел. Одиннадцать убитых. Шкуры на верёвке. Детёныш, смотрящий на мёртвую мать.

И восемьсот мёртвых khono в ответ.

— Это могут быть другие, — сказала она тихо. — Записи Сайры говорили, что не все khono одинаковые. Были те, кто убивал. Но был и Колумб, который пытался остановить.

— Колумб не остановил. — Голос коррага стал жёстче. — Он стоял и смотрел, как снимают шкуры с детей.

— Он пытался...

— Попытка не считается. Считается результат.

Тисса замолчала. Корраг был прав. И всё же... Она перечитывала записи десятки раз. Голос Сайры, описывающей Колумба: «Он не такой, как остальные. Он спрашивает, слушает, думает. Он похож на нас больше, чем на своих». Возможно, Сайра ошибалась. Возможно, видела то, что хотела видеть.

Но возможно — нет.

Марко первым заметил блеск металла.

Судно приближалось с невероятной скоростью — быстрее, чем любой корабль, который он видел в жизни. Низкий серый корпус резал волны, как нож масло, за кормой вздымался пенный бурун. Никаких парусов. Никаких вёсел. Оно двигалось само по себе, словно подгоняемое невидимой силой.

И на носу стояло то, что со всей очевидностью было орудием. И его ствол направлен точно на «Льва Святого Марка».

— Святая Мария, защити нас, — прошептал падре Бернардо.

— Всё оружие за борт! — крикнул капитан Лоренцо. — Сабли, ножи, всё! Быстро!

— Капитан, мы же...

— Делайте, что говорю!

Марко первым отстегнул пояс с кинжалом и бросил его в воду. Матросы последовали примеру — полетели за борт ножи, топоры для рубки канатов, даже кухонные тесаки. Лоренцо сам открыл оружейный ящик и вывалил содержимое в море.

Серое судно замедлилось. Остановилось в сотне метров от каравеллы.

Теперь Марко мог разглядеть тех, кто был на борту. Его сердце ухнуло куда-то в желудок.

Существа. Огромные, ростом в два человека, покрытые мехом, с полосатыми шкурами и горящими жёлтыми глазами. Они стояли на палубе, держа в руках... лапах?.. что-то похожее на оружие. Трубки, как описывал Сантильяна. Без фитиля. Просто трубки и что-то вроде приклада.

Впереди стояло существо поменьше. Маленькое, серебристо-серое, с острыми ушами и кисточками на кончиках. Оно подняло что-то ко рту, какой-то металлический конус — и заговорило.

Слова прокатились над водой. Чужой язык — шипящий, рычащий, с переливами, которых человеческое горло не могло бы издать. Потом пауза. И снова голос — уже на знакомом языке.

На латыни.

— Qui estis? Cur venistis?

Кто вы? Зачем пришли?

Тисса держала рупор обеими лапами. Сердце колотилось так, что она боялась, что khono на том корабле услышат его стук.

Деревянное судно было... странным. Красивым по-своему — высокие борта, белые паруса (сейчас спущенные), резные украшения на носу. И khono на палубе — маленькие, голые, безшёрстные. Жалкие, если честно. Как детёныши, только взрослые.

Один из них — с тёмными волосами на голове и полосой меха на нижней части морды — шагнул к борту и поднял пустые руки.

— Venimus in pace! — крикнул он. — Mercatores sumus, non milites!

Мы пришли с миром. Мы торговцы, не солдаты.

Тисса почувствовала, как напряжение чуть отступает. Гронш-Талек рядом