Официантка для Босса - Никки Зима

— Я сама юрист. Мы сами сейчас составим договор. Есть документ?

Показываю в телефоне копию паспорта. Что за бред? Юрист-официант.

Она подходит к стойке и начинает что-то черкать на салфетке.

— Вот, читайте.

— Верю на слово.

— Тогда подписывайте здесь.

Смешно. Эта бумажулька гроша ломаного не стоит. Молча, достаю из кармана «Монблан» и ставлю автограф.

Алина сверяет образец подписи в паспорте и «контракте». Моя ручка из чистого золота не производит на неё никакого впечатления.

Она удовлетворённо кивает.

— Ага! — убирает свой «экземпляр» в карман официантского фартука, мне протягивает второй, — вот ещё…

Что-то пишет на второй салфетке.

— Вот адрес и кличка.

— В каком смысле адрес и кличка?

— Ну, вы же готовы помочь. Нужно забрать собаку и отвезти к ветеринарам.

Я-я-я? Не-не-не, дорогуша. Стоп.

— Давай-ка ты сама… Мне некогда.

— Мне тоже. У меня полный зал народа.

В «Бьянке» действительно аншлаг.

— Вызывай собачье такси или как там это называется.

Она смотрит на меня как на школьника.

— Пожалуйста, поезжайте, спасайте собаку, а у меня работа. Извините.

Алина бегом несётся в сторону кухни выдавать заказы.

Я почти кричу ей вслед:

— Ты там что попутала? Я тебя нанял!

Перед тем как скрыться в недрах ресторанной кухни, она оборачивается:

— Договор начинает действовать с завтрашнего дня, и только после того, как ваша Ирина поможет спасти собаку. Всегда читайте то, что подписываете!

Глава 5 Злочастный пауэрбанк

Абонент недоступен. После нескольких попыток дозвониться решаю разобраться на месте по приезду.

Изрядно поколесив по какой-то промзоне на окраине, нахожу нужный адрес.

Мой «Рейндж Ровер» с шиком подъезжает и останавливается перед воротами приюта «Лапки добра».

— Здрасти, приехали.

Тут до меня доходит, что я приехал в гостиницу для дворняг, а не домой к Алине.

Даже через закрытые окна слышен оглушительный собачий концерт — где-то между джазовой импровизацией и детским утренником.

Утренником в смысле того, что этот гвалт напоминает лай мелких дурацких игрушечных электрических собак на колёсиках, бесконечно и противно тявкающих.

Похоже, из-за лая в приюте не слышат, что к ним приехал спаситель Волков.

Сигналю минуты три. Никого. Только лай становится радостнее — видимо, местные обитатели приняли клаксон за призыв к обеду.

Стискиваю зубы и выхожу из машины. У меня начинается аллергический насморк уже от одного вида этого места.

Подхожу к дверям, стучать кулаком брезгую — достаю свою ручку и начинаю отстукивать по типу азбуки Морзе.

— Есть кто живой? — стучу по калитке «Монбланом». Потом с отвращением вытираю золотой колпачок о платок, который комкаю и отбрасываю в сторону.

Вдруг из-за кучи покрышек материализуется пожилой узбек, который движется ко мне, улыбаясь во весь свой золотозубый рот.

— Здравствуйте, милейший...

— Ассаламу алейкум, — хрипит он.

Узбек улыбается и чуть ли не ежесекундно кланяется, потом смотрит на мою машину, делает широкие глаза и неожиданно изрекает:

— Путин?

Я стараюсь сохранять вежливость, не закатывать глаза, не злиться на догадки. Немного морщу нос.

— Нет, я не...

— Ташкент! — перебивает он, восторженно хлопая себя по груди. — Бахтияр! Хорошо!

Потом протягивает руку. Представляю, как он этой рукой гладит собак, как они облизывают его руку после кормёжки.

Делаю над собой сверхгероическое усилие и пожимаю руку.

Как ни странно, со мной ничего не происходит. Ни в эльфа, ни в гоблина я не превращаюсь.

Тем временем Бахтияр из Ташкента извлекает из недр своей одежды допотопный кнопочный телефон «Нокиа», показывает его мне и говорит:

— Женьщин! Путин, сотови! Салям Алейккум! — а потом хлопает себя по ладони.

Не понимаю, что он хочет мне сказать, решаю взять инициативу в свои руки. Видимо, он путает «начальство» и Путин.

— Мне нужна собака! Понимаешь?

Он понимающе кивает головой, даже, как мне кажется, поддакивает на своём, только вместо «ага» произносит что-то типа:

— Эгэ-эгэ-эгэ.

— Кличка собаки — Зефир.

Бахтияр замирает, пытаясь осмыслить незнакомые слова.

— Она больная. Понимаешь?

— Эгэ-эгэ-эгэ.

Вижу, что он ни хрена не понимает. Я начинаю говорить по слогам:

— Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть.

Меня осеняет! Я гений. Надо не рассказывать, а показывать! Сначала указательный палец кладу себе подмышку.

— Гра-дус-ник. Тем-пе-ра-ту-ра! Бо-ль-на-я! Бо-ле-ть. Зефир.

Он смотрит на мой палец и повторяет мои движения.

Складываю ладошки, кладу на них щёку, закрываю глаза. Ну а как ещё показать ему, что собака болеет?

Походу Бахтияр меня понял.

— Эгэ-эгэ-эгэ.

Гора падает с плеч. Фух. Вроде объяснил. Все мы люди, все мы человеки!

У меня всегда было отлично с коммуникативными навыками! Я жутко доволен и горжусь собой.

Бахтияр делает пару шагов в сторону питомника, потом останавливается, беспокойно оборачивается ко мне, смотрит проникновенно, даже жалобно, будто просит денег, и неожиданно спрашивает:

— Фэ Мэ Эс?

Во даёт! Какой, на хрен, ФМС? Разве не видно, что я Волков?

— Нет, не ФМС! Путин!

Он снова улыбается во весь рот. Прежде чем снова продолжить путь к воротам, поднимает указательный палец вверх и отчётливо произносит:

— Транс-цен-дент-ни! — а потом срывается за воротами с вывеской «Лапки добра». Чем вводит меня в состояние глубокой задумчивости. Кто его научил этому слову? Как он его понимает?

Через некоторое время ворота распахиваются, и огромная чёрная псина, наверно, породы Цербер, из тех что охраняют выход из древнегреческого ада, выводит на улицу узбека.

Именно так, а не наоборот. Потому что Бахтияр упирается, откинув корпус назад и напряжённо держа длинный поводок двумя руками.

Посланник солнечного Ташкента пытается остановить чудище, упираясь ногами в землю.

Но существо, напоминающее что-то среднее между ротвейлером и мастифом, совсем не чувствует веса своего «поводыря».

Исчадие тянет Бахтияра так, что за его резиновыми тапками на босу ногу по земле тянутся две глубокие борозды, похожие на лыжню.

— Это... Зефир?

Я каменею, когда животное начинает обнюхивать мои туфли и брюки.

Мне крайне неуютно, от контакта с этой зверюгой я уже забыл про аллергию.

Бахтияр доволен тем, что справился с собакой, строго выговаривает ей что-то резкое на узбекском, хмуря брови, впрочем, чудищу всё равно, а потом снова широко улыбается мне.

— Это точно Зефир?

Кто бы ни давал кличку этому псу, видимо, он обладал слегка извращённым чувством юмора.

— Эге-эге-эге...

Узбек довольно улыбается. Потом подходит и пытается открыть заднюю дверь моей машины.

— Нет-нет-нет. Подожди! Только не в машину. Сейчас.

Узбек пожимает плечами, он не понимает ни бельмеса из того, что я сказал, и распахивает дверь.

— Нет!

Я подскакиваю и резко захлопываю дверку.

— Сейчас я вызову такси, — Бахтияр непонимающе смотрит на меня, — такси знаешь? Шашечки. «Это» поедет в другой машине.

Открываю смартфон, пытаясь загрузить