По старым русским городам - Юрий Яковлевич Халаминский

Новгород в качестве военного трофея и были поднесены победителями в дар святой Софии. Трофейный характер врат подтверждается самими шведами. Так, в 1616 году главнокомандующий шведских войск доносил государственному канцлеру о известных вратах новгородского храма, «что они некогда были взяты из Сигтуны».

Издавна для русских земель Новгород был своеобразным «окном в Европу».

Когда говорят о знаменитом пути «из варяг в греки», подчас не учитывают, что этот длиннейший путь, изобилующий порожистыми реками и волоками, редкие суда проходили весь целиком. Путь «из варяг в греки» состоял из нескольких этапов. Северную его часть обслуживали, здесь вполне уместно это выражение, новгородцы.

Новгородские мореходы пользовались не только внутренними водными путями, соединяя Балтику с Черноморьем. По Северной Двине они пробирались даже в Ледовитый океан — «Дышущее море», как называли его в старину. Новгородцы плавали в Линданиссу, стоявшую на месте современного Таллина, и в Сигтуну, в Або и город Висби на острове Готланде, в Данию и Любек. Уже в двенадцатом веке сложилась в Новгороде корпорация «заморских купцов». Торговые люди смело выходили в море Варяжское, не дожидаясь иноземных гостей. Россия уже в ранний период своего становления превращалась в сильную морскую державу. Русское проникновение в сопредельные Варяжскому морю земли было активным. Уже восемь столетий назад в столице Швеции Сигтуне было русское население. В главном городе Готланда Висби стояла русская церковь. Город Або не случайно назывался по-фински Турку, именем, происходящим от русского слова «торг». Новгородские землепроходцы проникали и в моря «полунощные», омывающие чудесные страны, где из одной тучи, как повествует предание, падают белки и разбегаются по земле. А из другой падают маленькие олени, вырастают и расходятся по земле. Так богат этот далекий край. Новгородский купец был человеком предприимчивым и деловым. Былина о Садко — это, по всей видимости, поэтический пересказ приключений богатого гостя Сотко Сотиныча, того самого, кто, разбогатев, построил напротив Софии громадный каменный храм Бориса и Глеба. Самолюбивый гусляр, обижавшийся, если его не звали на почетный пир, разбогател рыбной ловлей. Удачливый Сотко пустил выловленные в щедром Ильмене гривны в торговый оборот и так разжился, что задумался дерзко: а не скупить ли ему товары всего Новгорода. Но задача эта оказалась не под силу хвастливому купцу, и он отправился в заморские страны, откуда после многих приключений, похлеще пергюнтовских, привез «бессчетну золоту казну». Вот сюжет былины — он вполне жизненно реален. Такие предприимчивые и удачливые «Сотко Сотинычи» и составляли, вероятно, костяк закаленного новгородского купечества.

Плавали русские мореходы на ладьях, выдолбленных из стволов гигантских деревьев. В дремучих северных лесах росли исполинские дубы, осины, осокори, липы. Срубив дерево, его обтесывали, придавая ладьеобразную форму, выдалбливали и выжигали сердцевину ствола. Затем колоду распаривали и распирали изнутри кольями.

Был и другой способ, он требовал нескольких лет: выбранное для лодки дерево оставляли на корню, делая в его стволе длинную трещину. Трещину постепенно расширяли и затем, срубив гиганта, окончательно выделывали из него челн. К борту выдолбленной колоды набивались отесанные топором доски и получалась «ладья заморская», на которой впору было отправляться хоть и за моря. Русские суда, помимо провианта и боевого припаса, вмещали 40–60 воев. Ладьи были легки и подвижны, способны идти как под парусами, так и на веслах. Они легко проходили речные пороги и были устойчивы на крутой морской волне. На этих-то судах отправлялись за моря предприимчивые русские торговые люди, иной раз, когда приспеет нужда, не брезгуя бравшиеся и за меч. Так пришлось и в 1187 году, когда очень уж начали нажимать иноземцы, стремясь изгнать новгородцев из Балтийского моря. Поход на шведскую столицу Сигтуну был нелегким делом, он был по плечу только хорошим мореходам. Защищенная высокими стенами Сигтуна стояла в трех десятках километров от открытого моря, к ней между скал и болот вел извилистый фарватер, прикрытый укрепленными замками. Несмотря на все это, шведская столица была взята, разрушена и сожжена до основания. Об этом походе ничего не говорится в русских летописях, он упоминается в шведских хрониках, да хранит рассказ о нем старинное народное предание. Зато в Софии Новгородской есть загадочные «Сигтунские врата» — боевой трофей, свидетельствующий о силе и славе новгородских воинов и мореходов.

Северные скандинавские сказания уже в девятом веке называли Русь «Гардарикией», что значит «страна городов». И западные и арабские источники указывают на наличие у восточных славян большого числа городов. Подсчитано, что в девятом и десятом веках на Руси стояло двадцать шесть городов. В следующем одиннадцатом веке к ним добавилось еще шестьдесят два, в следующем двенадцатом — еще сто двадцать, а в первую треть трагического для Руси тринадцатого века, до губительного монгольского нашествия, прибавилось еще тридцать два города. Действительно — «Гардарикия».

Новгород принадлежит к числу самых древних и славных русских городов. Он издавна известен под именем Славии — арабам, как Хольмгард — скандинавам, как Немогард, или Невогард — византийцу Константину Багрянородному.

Изначалье Новгорода теряется в веках, но предположительно его основание относится к седьмому-восьмому векам. Словообразование «Новый город» внесло в ряды ученых смущение: по отношению к какому «старому» был отстроен «новый» город. По этому поводу высказан ряд гипотез, каждая из которых имеет своих сторонников, приводящих убедительные аргументы. Одни считают, что Новгород назван так по отношению к Старой Русе, другие — Старой Ладоге, третьи, — что так названа новая обстройка старого городского поселения, четвертые, — что он поименован так по отношению к древнему Рюрикову Городищу. Некоторые из этих предположений уже оказались несостоятельными, другие еще ждут своего подтверждения.

Один из исследователей, набирая аргументы в пользу Старой Ладоги, вдруг оговорился, приводя знаменательную древнюю пословицу: «Обойти всю Русу и Ладогу». Не наталкивает ли одновременное упоминание двух городов, соперничавших между собой за прародительство Новгороду, на мысль, что он явился «Новым городом» не по отношению к какому-нибудь одному из них, а к обоим сразу? Не резонно ли предположить, что Новгород был устроен разумными и предусмотрительными нашими предками у истоков Волхова между двух старых укрепленных городов, фланкировавших его, что вполне в духе старорусской градостроительной традиции? Несомненно, что нынешний кремль отстроен на месте крепостных валов и стен древнего Детинца. На открытом участке стены между круглыми Митрополичьей и Федоровской башнями видно, как постепенно наращивалась мощь укреплений, приспосабливаемых к «огневому бою». Нынешний свой вид новгородский кремль приобрел в позднейшие века, прочно укрепленный и затейливо обстроенный заботой московских властелинов.

Много таинственных легенд связано со стенами и башнями кремля: и что в