Подлинная история профессора Преображенского - Игорь Моисеевич Кветной

Заманчивая цель добиться того, что не смогли сделать другие хирурги, влекла Карреля вперед. Фанатическое упрямство, воля и мастерство обеспечили ему успех. Переехав из Франции в США, в 1905 году 32-летний Каррель, работая в Чикагском университете, совершил чудо — впервые в мире успешно произвел аутотрансплантацию конечности у собаки, используя оригинальную, разработанную им надежную методику сшивания кровеносных сосудов.

В чем же заключается метод Карреля? По окружности сшиваемого сосуда накладываются три шва на разном расстоянии, примерно в 120° друг от друга. Натягивая нити от двух швов, Каррель превращал одну треть окружности сосуда в прямую линию и сшивал каждый сегмент поочередно, меняя натяжение по кругу и, таким образом, соединяя концы артерии. Действительно, все гениальное — просто. Метод Карреля совершил переворот в хирургии. Он спас тысячи солдатских жизней во время Первой мировой войны. До сих пор этот метод является основным при сшивании сосудов. Без него хирургия остановилась бы в своем развитии, а пересадка органов осталась бы в истории медицины не более чем забавой и фантазией. Так Алексис Каррель открыл медицине путь в будущее, а пересадку органов сделал технически осуществимой.

В 1912 году Каррель получил Нобелевскую премию. Профессор Каролинского института Джулиус Акерман, представляя нового лауреата на церемонии вручения премии, сказал: «Благодаря этому методу обеспечивается свободный ток крови в области наложения шва и в то же время предотвращаются послеоперационное кровотечение, тромбоз и вторичное сужение сосуда. С помощью этого метода можно восстановить сосудистую проходимость, заменить удаленный у пациента сегмент сосуда сегментом, взятым из иного сосуда или от другого человека».

Получив высокую награду, Каррель не остановился в своих поисках, он продолжал активно отрабатывать технику трансплантации различных органов, он пересаживал почки собакам, однако результаты были отрицательными. Каррель тщательно анализировал технику операций, усовершенствовал ее, его сосудистый шов был безупречен, стерильность тщательно соблюдена, однако… через 15–20 дней орган отторгался.

Неудачи не могли поколебать веру Карреля во всемогущество хирургии. Он ставил десятки, сотни опытов, находил новые приемы пересадки сразу двух почек в виде единого комплекса вместе с отрезком аорты и нижней полой вены. Он перешел в опытах с собак на кошек, но результаты оставались теми же: ни одного случая приживления органа дольше 12–15 дней. В чем же дело? Ученый грешил на инфекцию. Проводил предварительную стерилизацию места операции, пересаживал орган немедленно после изъятия, предварительно сохраняя его в питательных средах. Ничего не помогало — в определенный момент наступало отторжение. И Каррель вынужден был признать, что причина отторжения не в хирургической технике. А про трансплантационный иммунитет в то время еще ничего не было известно…

Потрясенный этим, он бросил хирургию, ушел из клинической медицины, уехал к себе на родину во Францию и начал заниматься экспериментальной физиологией.

Через несколько лет имя Карреля опять стало знаменитым — он разработал искусственную питательную среду для клеток и метод их длительного культивирования вне организма. Теперь ученый загорелся новой идеей — изолировать клетки человеческого сердца, создать им условия для жизни и роста в искусственной среде и воссоздать в экспериментальных условиях весь орган для замены больного сердца в организме человека.

Эта идея хороша для фантастического романа. Современные биологи и медики понимают всю многообразную сложность этого начинания. В сердце так много типов клеток, к тому же различного происхождения (мышечных, нервных, соединительнотканных, эндокринных), выполняющих разные функции, что создать, вырастить и заставить работать такой ансамбль в искусственных условиях пока совершенно невозможно.

Алексис Каррель был счастлив и несчастен одновременно. Счастлив оттого, что обогатил медицину яркими открытиями и навсегда вошел в ее историю. Несчастен, потому что не сбылись его мечты заменять пораженные органы и тем самым сделать человека практически бессмертным. Каррель не принес человечеству бессмертия, но своим чудесным швом спас людей от смерти во многих случаях, открыв исследователям путь к будущим успехам в хирургии и трансплантологии.

Вот такой друг и учитель был у Сержа Воронова в начале его врачебной карьеры.

Завершая рассказ о Карреле, нельзя не обратить внимания на неприятный, но поучительный факт его биографии: Каррель был убежденным антисемитом (в годы Второй мировой войны он активно сотрудничал с фашистами). В честь Карреля, как выдающегося ученого, была названа улица в городе Гатино на юго-западе канадской провинции Квебек, но в 2015 году канадский «Центр по делам Израиля и евреев» поставил перед муниципалитетом вопрос о том, что невозможно, чтобы улица носила имя сторонника нацистов, и городской совет принял решение о переименовании ее в улицу Марии Кюри.

Однако, несмотря на свои антисемитские взгляды, Каррель лично к Воронову относился тепло и ценил его старание и умения.

Первый брак. Алхимия и Луиза Барбье

После смерти Броун-Секара, одновременно с поездками в Лион на «хирургические уроки» Карреля, Воронов стал искать место для своей постоянной работы. Два года он проработал в хирургическом отделении больницы «Отель-Дьё де Пари» («Парижский Божий приют»). Больница была основана в 651 году святым Ландри Парижским как убежище для нищих и считается старейшей действующей больницей в мире.

Ландри был епископом Парижа, он канонизирован как святой Римско-католической и Православной церквями. Ландри построил больницу, посвященную святому Христофору, которая позже стала называться «Отель-Дьё де Пари».

Считается также, что он построил первую церковь Сен-Жермен-л'Осеруа, которая стала приходской церковью королей Франции.

Ландри умер в 661 году и был похоронен в построенной им церкви Сен-Жермен-л'Осеруа, где и хранится большая часть его мощей, за исключением двух костей, которые в 1408 году были переданы приходу Сен-Ландри, изначально представлявшему собой часовню рядом с домом святого, в котором он обычно молился. День его памяти — 10 июня.

Мы так подробно пишем об этом святом, потому что Серж очень чтил его и каждый год в день его памяти приходил в часовню благодарно помолиться об упокоении души святого Ландри.

Возможно, Воронов и дальше бы продолжал работать в этой больнице, но в 1896 году в его личной жизни произошло знаменательное событие: он женился на Луизе Барбье — дочери французского партнера Альфреда Нобеля по производству динамита. Дочь унаследовала характер своего отца, о котором Нобель отзывался так: «Барбье как человек обладает превосходной трудоспособностью, но его совесть эластичнее резины».

Свадьба состоялась в Париже 11 января 1896 года. Свидетелями со стороны жениха явились два признанных врача, профессора Медицинской школы Парижа — Жорж Морис Дебов и Морис Летюлль, а со стороны невесты — подполковник из Канн, зять жены Эжен Бюиссон д'Арманди и главный инженер Всемирной выставки в Париже 1900 года Александр Шарль Бурдон. Как видим, все люди весьма респектабельные: трое из четырех свидетелей — кавалеры ордена Почетного легиона.

Повествуя о