От абака до ChatGPT: Короткие истории долгого прогресса - Олег Сальманов

которым принадлежал ученик часовщика Вокансон, он рассказывает о намерении создать автоматоны, которые прислуживали бы братии при трапезах. За столь сатанинский замысел Вокансона изгнали, но питчинг сработал: у Вокансона появляются тайный спонсор и мастерская, и 10 лет спустя он демонстрирует в Лионе «Пастушка» в натуральную величину. Тот играет 12 мелодий на тамборе и флейте и обтянут кожей – иначе не удается добиться плотного прилегания губ и пальцев к отверстиям инструмента.

Мир восхищен, кардинал Флёри, первый министр короля Франции, делает Вокансона своим помощником, после чего о его автоматонах сведений нет. Говорят, он их уничтожил, сосредоточившись на станках. Его ткацкий станок-автоматон первым использует для программирования перфокарты, но опережает время. Зато в первые годы XIX в. изобретатель Жаккард, увидев его, создаст свой станок, о котором, в свою очередь, узнает англичанин Бэббидж, размышлявший над конструкцией компьютера.

Компьютер Бэббиджа останется лишь на бумаге, но идею перфокарт подхватят позже: так что от автоматона до компьютера – буквально один шаг.

Движущиеся фигурки делал не один Вокансон, но не всем удавалось найти покровителя. Так, Фридриху фон Кнауссу, придумавшему для управления одним из автоматонов клавиатуру для печати (изобретенная столетие спустя печатная машинка будет работать так же), не повезло: его шедевры обошли вниманием солидные господа. А вот швейцарский часовщик Пьер Жаке-Дро, чьи автоматоны являются вершиной этого искусства, достиг успеха.

Самые известные из шедевров Дро – «Музыкант», «Художник» и «Писатель». Копию последнего, самого сложного из них, бренд Montres Jaquet-Droz продает и сейчас. Первый «Писатель» мог писать 40 текстов, 80-сантиметровая фигурка состояла из 6000 миниатюрных деталей и управлялась сменными дисками. Эту идею компьютерщики тоже возьмут на вооружение.

Промышленный XIX в. с его паром и электричеством сильно снизит интерес к автоматонам, но наработкам их авторов найдется применение в новом мире.

Жаккардовы перфокарты

Жозеф Мария Жаккард родился в Лионе в семье весьма состоятельного ткача. После смерти родителей он унаследовал дом, мастерскую с работниками, виноградник и песчаный карьер – словом, по меркам родного Лиона был чуть ли не богачом. Вот только родительское состояние он весьма быстро промотал, пустившись в сомнительные финансовые спекуляции, после чего женился на богатой вдове мастера фехтования.

Впрочем, ее состояние так же быстро и радикально уменьшилось, в чем, понятно, сам Жаккард виноват не был, а были виноваты негодяи-богачи, подавшие на Жаккарда в суд. Словом, когда подоспела Великая французская революция, Жаккард сразу примкнул к восставшим и даже сражался вместе с сыном в рядах Рейнской армии.

В итоге он и сына потерял, и промотанное состояние не вернул. Надо было как-то выживать, чем сын ткача из города ткачей и занялся: принялся совершенствовать ткацкий станок. И вот тут за изобретениями дело не стало: он создает станок с ножной педалью, затем станок для плетения рыбацких сетей и, наконец, станок для плетения узоров, тот самый, который позже принесет ему славу.

Одна беда: его изобретения работают плохо, со сбоями, часто ломаются, и заработать на этом у бедолаги Жаккарда никак не выходит. Но наконец в Париже, в Консерватории искусств и ремесел, Жаккард видит станок Жака де Вокансона, близкий к совершенству и вобравший в себя все преимущества своих предшественников – станков Бушона и Фалькона. Бушон, надо сказать, еще в 1725 г. придумал прообраз перфокарты, через отверстия которой могли проходить нити разного цвета с заданными интервалами, но только Жаккарду в результате огромных усилий удалось связать воедино весь процесс: барабанная подача ткани, попеременные иглы-челноки, крючки для протяжки нити и перфорированная лента.

Случилось это в 1804 г., однако горожане Лиона не встретили Жаккарда цветами и овациями. Более того, он вынужден был даже прятаться от соседей, так как побить его в городе ткачей хотел буквально каждый – лионцы всерьез были уверены в том, что этот неприятный тип задумал лишить их работы. Первый его станок был разрушен любезными земляками, когда о луддитах еще никто не слышал.

Но через год Лион посещает новоявленный император Франции Наполеон Бонапарт с супругой, и среди всяких других достопримечательностей ему рассказывают про станок Жаккарда. Император объявляет патент на изобретение собственностью города, Жаккарду выплачивается пенсион в размере 3000 франков, плюс изобретатель получает право на роялти в размере 50 франков за каждый проданный станок в течение последующих 10 лет. И хотя на деле Жаккард получал это роялти только до свержения Наполеона, за это время станков Жаккарда было продано 11 000 (!!!).

В 1815 г. Бретон решает отравляющую жизнь проблему с изготовлением перфокарт, заменяя их перфолентой, и продажи идут еще более бойко, станки экспортируются в Россию, Англию, США и даже в Южную Америку.

В Англии со временем об этом способе программирования рисунка на ткани узнает Чарльз Бэббидж, как раз занятый созданием компьютера (или, как он говорит сам, «разностной машины»), и перфокарты занимают важное место в его проекте.

В 1884-м тот же принцип применит Герман Холлерит, статистик из Вашингтона, создавший табулирующую машину для перфокарт. Это изобретение окажется просто блестящим – Холлерит будет сдавать его в аренду для проведения переписей населения в других странах, в том числе, например, в России (о планшетах с «Авророй» тогда речи еще не шло). Успех потом подтолкнет Холлерита к желанию масштабировать такие технологии, чем он и займется, став одним из отцов-основателей IBM.

Что же касается Жаккарда, то он проживет долгую по меркам своего века жизнь, будет обласкан наградами и признанием, станет если не богатым, то уж точно состоятельным человеком, академиком и кавалером орденов многих стран, оставит свое имя и в истории ИТ, и в памяти потомков, которые поставят ему памятник в родном Лионе на том самом месте, где некогда горожане уничтожили его первый станок.

Звериный оскал ножной прялки

Где-то около 1530 г. некий каменотес Юргенс из Брауншвейга изобрел ножную прялку, освободившую пряхе обе руки для работы, – и началось! Конечно, поначалу мир менялся не слишком быстро (учитывая временной отрезок от неолита до Юргенса), но перемены имеют свойство ускоряться. Камушек, брошенный каменотесом, в итоге кардинальным образом изменил прядильное и ткацкое дело: в 1779 г. англичанин Кромптон добился совершенства – его мюль-машина заменяла труд 40 человек!

Нельзя сказать, что это изобретение понравилось всем: король, например, одобрил его, наградив Кромптона огромной суммой в 10 000 фунтов, владельцы фабрик тоже быстро оценили новинку, а вот рабочие были просто в панике: их труд заменяла машина,