Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох

у меня приятель. Ныне он уж мертв, конечно. Может, своей смертью помер, может, на виселице, я о том не ведаю. Звали его Яргит Мавельс. Встретились мы в пору, когда Ардень я уже покинул, оставив навсегда страну, в которой обрёл, наконец, настоящую свободу. Не спрашивай о том, что было до. Этого я тебе не скажу, ибо то тёмное, нелёгкое время, и как всё было, ни к чему знать ни тебе, ни кому-то ещё. Могу сказать, что арденскому купцу Равесу Морхею я безмерно благодарен за годы, когда смог обрести покой и равновесие. И собрать себя из осколков, наконец.

После Ардени осел я в Гордарии, стране купцов. Ремесло моё тебе известно. Я знаю, что осуждаешь. Не обучен ни пахотному делу, ни скорнячному. Всё, что умею, применил я к тому, чтоб иметь кров и пищу. Кто-то скажет, что ремесло моё не угодно Единому, Многоликому и любому другому Богу, однако и служители его не гнушались ко мне обращаться за надобностью. Потому могу с твёрдостью сказать, что руки мои, как и меч, были востребованы. И немало оплачены, при том.

Однако после некоторых принятых эдиктов, свобода моя вновь оказалась под угрозой, потому от основного ремесла я решил отойти и заняться охранным делом. Караваны, богатенькие сынки, дамы на выданье, всем хотелось иметь гарантию сохранности в то тёмное время, от того нанимали охранителей. А я имел тогда известную репутацию в южных и восточных провинциях Гордарии. И каждый, кого не спроси, мог с уверенностью сказать, что Эльху Кельмиту, по прозванию Бес, можно доверить даже юную девственницу посреди легиона, коли куплена его верность. Знали и что обман невыгоден, в первую очередь нанимателю. На том и стояла моя слава.

Узнал обо мне и Яргит. Сам он, к слову, занимался грабежом, о чём скромно умалчивал в любой беседе. Нет, не думай плохо, грабил он не купцов или лордов. Это занятие грозило лишить его жизни, будь он хоть сколько причастен к такому. А жизнью своей он дорожил. Грабил могильники, тащил из старых иллийских храмов артефакты. За то можно было наткнуться на штраф, коль поймают, но всякие древние штуки коллекционеры покупали охотно. Потому ремесло его было прибыльным, хоть и опасным.

Поначалу он искал кого-то из своих, знакомых. Но все ему отказали, едва заслышали, что за дельце он намеревалься провернуть. Заплатил наниматель ему щедро, потому как желал получить чашу из старого иллийского могильника, куда в здравом уме никто не совался. Слухи ходили про тот могильник нехорошие: говорили про мертвяков, про демонов, про почивших магиков. Нехорошее место. Обходили его стороной. От того компаньона себе Яргит к моему везению не нашёл.

На то время я почти издержался. Требовалось отдать дань в управу, чтоб и дальше не замечали охранителя Кельмита, и дали ему жить и дальше в тишине и достатке. Потому, заслышав про то дельце, я задумался. А Яргиту меж тем посоветовали обратиться к Бесу, что он и сделал, дав знак моему распорядителю, а тот и мне.

Встретились мы с Яргитом на рыночной площади, невзначай обменявшись записками, а после и в тишине приютного дома, где держательница его оказывала мне добрые услуги. Там он мне расписал суть своего дела: ему был нужен охранитель и мечник, не труслив, выдержан и крепок. Тот кто не побежит при виде мертвячьих полчищ. Я назвал цену за свой меч и верность, немалую для того городишки, и он согласился. И наше совместное предприятие началось. К слову сказать о поздних временах, дружба тоже. Но к тому времени я рассматривал его скорее, как нанимателя. Он платил, а значит, всё, чего он хочет, должно было быть исполнено.

Мы отправились вдвоём на следующий день, так как он к предприятию уже был готов, а я всегда имел при себе всё необходимое для дальнего путешествия. Ремесло моё таково, что любой поход может растянуться на многие дни, а то и отлучить от дома вовсе, потому привык таскать необходимое с собой, а всё, что можно добыть по пути, собственно, там и добывалось. Не спрашивай. Когда можно покупалось, когда нет… Ну, тут не обессудь, чему обучен.

Яргит молчал поначалу, опасаясь за свою жизнь и сказать лишнего в моем присутствии. Доверял он мне ровно на сумму нашего договора. Я же не отягощён необходимостью в разговорах. Первую половину пути мы проделали в молчании. Погода нам благоволила, хоть и была ранняя осень. Наконец, Яргит не выдержал.

— Ты же не местный? — спросил он, делая вид, что вопрос этот праздный. Но я всегда знаю, что такие вопросы предваряют следующие, и вот о тебе уже всё известно, чего в моём деле допустить нельзя. Я всегда лгал легко. Но здесь отчего то не смог.

— Нет, — ответил я. Дорога впереди стелилась бесконечной лентой меж лесов и дурманящих запахом полей. Пение птах и жужжание насекомых усыпляли бдительность и тянули к неспешному разговору. Но сказать по чести, я и сам не знаю, где моя мать разродилась от бремени и какой стране присягнул отец. Так уж вышло. Я не выбирал, где и кем родиться. Судьба распорядилась сама, определив меня в иритийскую военную сколу. Могу сказать, что свободно говорю на арденском, гордарском, иритийском и даже знаю некоторые языки свободных островов. В любой точке мира я мог бы сойти за своего, но Яргит меня быстро раскусил. Можно было предугадать, что затем последует вопрос о месте рождения, но я ошибся.

— Хорошо тут, — вздохнул Яргит. В этом он весь. Последний поэт эпохи. Он писал стихи, знаешь, неплохие. Но сейчас я вряд ли вспомню их. И тогда я согласился. Ардень навсегда отпечаталась жарким клеймом в душе, Гордария же подкупала другим. Свободой от всего. Всё, что тебе надо — это достаточно связей и внушительный кошель на поясе. Тут я преуспел.

И затем Яргит замолчал до самой дыры, через которую мы должны были попасть в могильник. Наниматель мой предупредил, что могильник тот заговорённый. Возможно, стоит на Разломе, от того роятся в нём демоны без счёта, и мертвяки могут подняться из могил. Но если пройти тихо, то можно избежать схватки. Посетовал, что предпочёл бы магика в предприятии, да ни один не согласился. Но у него был план. Зайти и выйти.

Я, конечно же, ему не верил. Коль был бы в команде магик, не смог бы Яргит нанять охранителя Беса, ибо магиков я на дух не переношу, уж прости,