Чужая территория - Андрей Алексеевич Панченко

— Видал? — У Равиля только что слюна изо рта не капала.

— Что я там должен был увидеть? — Я специально сделал вид, что не понял.

— Девчонки. Видал как посмотрели?

— На машину посмотрели.

— А машина чья? — Равиль весело заржал — Моя. И за рулём я. Сегодня с роднёй моей посидим, а завтра поедем днем купаться на Волгу, а потом вечером в кафе пойдем. Кооперативное. Ты в таком и не бывал ни разу. Как за границей. Музыка, коктейли, девочки. Небось забыл, как они вообще голыми выглядят? Снимем завтра, я тебе обещаю.

Я рассмеялся. Вот за что я любил Равиля, так это за его способность радоваться простым вещам. После всего, что мы видели за речкой, это качество дорогого стоило. Я, конечно, видел кафе и рестораны покруче любого местного кооперативного, но естественно говорить другу про это не стал. Посмотрим, что там за таверна такая, да и по женскому полу я, честно говоря, действительно соскучился. Организм у меня молодой, с гормонами всё в порядке, а стресса, чтобы заменить потребности организма адреналином, мне уже явно не хватает.

Постепенно многоэтажки начали редеть, дороги стали уже, появилось больше деревьев и заборов. Мы въехали в частный сектор. Здесь город выглядел совсем иначе. Невысокие дома стояли вплотную друг к другу. Где-то деревянные, где-то кирпичные. За заборами виднелись сады, теплицы, сараи. На улицах играли дети. У ворот сидели старики. Возле одного из домов кто-то чинил мотоцикл.

Пахло пылью, нагретой землёй, яблонями и чем-то вкусным, что готовили на соседних дворах.

— Почти приехали, — сообщил Равиль.

Мы свернули ещё пару раз и остановились возле высокого деревянного забора. Дом оказался большим. Одноэтажный, кирпичный, под металлической крышей, покрашенной зелёной краской. Во дворе росли яблони и вишни. Виднелся гараж и несколько хозяйственных построек. Я присвистнул.

— Ничего себе.

— А ты думал. — Довольно пожал плечами Равиль.

— Ты мне говорил, что бедно живёте. — Повернулся я к нему.

— А это разве богато? — Хмыкнул Равиль — Ты ещё богатых домов не видел. Да и сейчас у нас дома с деньгами стало получше.

— И что случилось?

Равиль заглушил двигатель и усмехнулся.

— Жизнь случилась.

Ответ был вроде бы шутливый, но опять какой-то слишком уклончивый. Впрочем, додумать эту мысль я не успел. Калитка распахнулась, и из двора уже спешили люди. Похоже, Равиль не преувеличивал. Встречать меня действительно собралась вся его семья.

Из калитки высыпала целая толпа. Первой до нас добралась пожилая женщина в платке — мать Равиля. За ней вышел отец, крепкий седой мужик с широкими ладонями рабочего человека. Следом появились две сестры, какие-то тётки, дядьки, двоюродные братья, дети и ещё человек десять, которых я даже не успел запомнить.

Меня тут же начали обнимать, жать руки, хлопать по плечам и благодарить за что-то такое, чего я сам за собой не помнил. Через пять минут я уже окончательно запутался кто кому приходится родственником.

— Вот он! — с гордостью объявил Равиль. — Тот самый Серёга.

Словно показывал не человека, а редкий музейный экспонат.

— Да хватит уже, — проворчал я.

Но меня никто не слушал, в дом меня буквально силой затолкали. Во дворе уже стояли длинные столы под навесом. Белые скатерти, горы еды, самовар, блюда с мясом, лепёшками, фруктами и сладостями. Похоже, к моему приезду готовились серьёзно.

Пока женщины заканчивали последние приготовления к праздничному застолью, Равиль вдруг хлопнул себя по лбу.

— Чуть не забыл.

— Что ещё? — Насторожился я.

— Форму надевай. — Ткнул мне пальцем в грудь Равиль.

— Зачем? — Удивился я.

— Потому что люди хотят тебя увидеть.

— Равиль…

— Серый, уважь стариков.

Я тяжело вздохнул. Меньше всего мне сейчас хотелось снова видеть свой парадный китель. После Москвы вообще хотелось засунуть его подальше и не вспоминать несколько дней. Но Равиль смотрел так, что сразу становилось понятно — не отстанет.

— Ладно. — Вынужден был сдаться я — Надену.

— Вот и молодец.

Китель я достал из вещмешка, вид у него был жалкий. Скомканный после перелёта, весь в складках.

— Красота, — прокомментировал Равиль. — Нужно его хотя бы погладить…

— Сам гладь. — Покачал я головой — Твоя идея, тебе делать.

— Зачем сам? — Отмахнулся Равиль. Он повернулся к одной из своих сестёр.

— Гульнара!

— Что?

— Спасай моего друга, неудобно ему будет такое одевать.

Девушка увидела мой китель и ахнула. Через секунду она вместе с моей парадной формой уже исчезла где-то в доме. Через пятнадцать минут вернули мне её почти как новую. Я нехотя переоделся.

Когда вышел во двор, разговоры на несколько секунд стихли, люди смотрели на ордена и нашивки за ранения. Без завести, с уважением. Мать Равиля тихо всхлипнула, зажав рот рукой. Что значит каждая нашивка на моей груди, она знала точно.

— Как же так сынок, весь израненный… — Тихо прошептала она.

Равиль тоже переоделся в парадную форму. На его груди блестели Красная Звезда, медаль «За Отвагу» и несколько афганских наград. Наград у него было меньше, чем у меня, зато выглядел он в форме очень уверенно. Как человек, который своё уже доказал и никому ничего объяснять не собирается.

За стол нас посадили рядом, причём меня усадили на самое почётное место возле хозяина дома. Я пытался сопротивляться. Безуспешно. Семья Равиля решила всё заранее. Когда первый шум улёгся, отец Равиля поднялся со своего места. Разговоры сразу стихли. Он взял рюмку и несколько секунд смотрел на меня. Видно было, что слова даются ему непросто.

— Сергей… — начал он. — Я много раз хотел сказать тебе спасибо. Хотел, но не мог, и вот ты здесь, и я могу наконец это сказать.

Он замолчал, сделал вдох, вытер платком вспотевший лоб.

— Равиль рассказывал не всё, но достаточно. Я знаю, что ты несколько раз спасал моего сына. Знаю, что вытаскивал его из-под огня. Знаю, что не бросил его, когда было трудно. — За столом стало совсем тихо. — Для родителей нет ничего страшнее, чем пережить своего ребёнка. Благодаря тебе нам этого испытать не пришлось. Спасибо тебе сынок. Ты нам теперь как родной, и я рад, что у моего сына есть такой друг как